Книга Наши лучшие дни, страница 270 – Клэр Ломбардо

— Я уже и не помню толком, – промямлил Дэвид.

Мэрилин улыбнулась, погладила его по щеке:

— Малость перебрал за здоровье молодых?

Она прижалась к нему, их ноги сплелись. Последовал поцелуй в губы, инициированный Мэрилин. Далее Дэвид был уложен на спину, без малейшего сопротивления оседлан своей прелестной, забывшей обо всем женой и, отвечая на ее поцелуи, весьма успешно притворялся, что слова старшей дочери не раскачали в его душе набатный колокол.

— У него ведь гипс. Он опасается инфекции.

Неубедительно вышло. Лиза спросила, где папа, и не сумела скрыть разочарования, поняв, что папа остался дома. Тридцатью минутами ранее Мэрилин металась из комнаты в комнату, хватала все, что чисто теоретически могло пригодиться в больнице, – колоду карт, гигиеническую помаду, фонарик (он-то для чего?). Вдруг резко остановилась, вперила взгляд в мужа:

— Ведешь себя как дитя.

— Просто не хочу отвлекать внимание на себя.

— Массаж для своего эго ты не заслужил, – отчеканила Мэрилин. – Сам знаешь, что отмазка никуда не годная.

Понятно: Дэвид только так говорит, а на самом деле причины другие. Мэрилин они неизвестны, но они, без сомнения, существуют и, уж наверное, давят на ее мужа всей тяжестью, раз он так упирается. Впрочем, сейчас не до раскопок.

— Езжай одна, Мэрилин.

— Ты нужен Лизе.

— С Лизой будешь ты.

— Ты нужен мне.

— Вот если бы твой отец притащился к тебе в родильную палату, ты бы взбеленилась.

— Мой отец для меня почти ничего не значил. У тебя с нашими девочками принципиально иные отношения.

Кольнула старая обида пополам с тоской. Нахлынуло сострадание к Лизе.

— Наша дочь рожает, Дэвид. Одна, без мужа. Мы ей необходимы оба.

Сдвинуть Дэвида с места так и не удалось. И вот Мэрилин в такси с Лизой, и водитель явно восхищен Лизиным самообладанием. Лиза притихла и намертво вцепилась в поручень, а других признаков страха нет как нет.

— Все будет хорошо, родная, – прошептала Мэрилин.

Кольнуло запоздалое сочувствие к Дэвиду – четыре раза он находился при ней, рожавшей, совершенно бессильный перед ее болью. Вероятно, Лиза готова убить Мэрилин. Знакомое и понятное желание – Мэрилин и сама его чувствовала, только объектом бешеного раздражения был муж.

— Мама, ты могла бы меня и предупредить. Насчет вот этого вот всего, – произнесла Лиза. Ее малость отпустило, пальцы на поручне разжались.

Мэрилин погладила дочь по плечу. Надо мужаться.

— Что ты, милая! К чему портить сюрприз?

Резкий запах талька и антисептиков нанес удар, едва Мэрилин и Лиза вошли в родильную палату. Мэрилин больших усилий стоило устоять, не рухнуть на колени. Подавление ассоциаций ни при чем; все дело в муже. Так ли далеко то время, когда запах был Мэрилин в новинку, когда еще не сделался неотделимым от Дэвида, а значит, и от их супружеской связи? Они к нему привыкали, как пресловутые лягушки привыкают к кипятку^[173]. Следующие несколько часов Мэрилин с Лизой просто не знали, как скоротать. Время тянулось в пустопорожних разговорах – например, в обсуждениях, которая из медсестер милее. Лиза дергалась и стонала – схватки становились все мучительнее.

— Может, приляжешь, доченька? – предложила Мэрилин.

Лиза отрицательно качнула головой, подошла к окну. Мэрилин потрясло, что дочь кажется одновременно огромной и по-детски маленькой, хрупкой и грозной.