Книга Наши лучшие дни, страница 169 – Клэр Ломбардо

— С тобой все будет в порядке, – заверила Венди.

— Со мной! – усмехнулась Лиза. – У меня в утробе маленький человечек, и моя прямая обязанность – делать так, чтобы в порядке все было с ним.

Ляпнула – и спохватилась. Венди прямо видела, как подтекст фразы, сорвавшейся с Лизиных уст, доходит до Лизиного разума. Вот дошел; вот Лиза рефлекторно кладет руку себе на живот, словно извиняясь перед малышом, а затем стискивает запястье Венди – так иногда поступает мама, это у нее признак сочувствия.

— Господи, Венди! Прости меня. Я вовсе не в том смысле…

— Расслабься.

— Я хотела сказать, что…

— Ты в шоке – это объяснимо, – заговорила Венди. – Но тебе, блин, не о чем переживать. Ты одна не останешься. Мама с папой в восторге от твоей беременности, они помогут с малышом. Вайолет, уж будь уверена, ухватится за возможность лить тебе в уши свой бесценный родительский опыт и заодно напоминать, насколько она умнее тебя. Кстати, я тоже не мизантропка, малыша твоего собираюсь баловать. Уже присмотрела ползунки от Диора: в витрине заприметила, и прямо, знаешь, запали они мне. Вот возьму и куплю, племянничку подарю.

Вскоре после того как стало известно о беременности Венди, Майлз примчался домой с детским комбинезончиком с символикой «Чикаго Кабс» – купил в киоске у стадиона «Ригли Филд». Тут-то Венди и осознала: все происходит на самом деле, у нее и впрямь будет ребенок, а у ребенка – нежный папочка.

Она сглотнула ком и добавила:

— Короче, Лиза, не кисни. Уйма народу будет любить твое дитя, сама ведь знаешь.

— Знаю, конечно. Просто наше детство вспоминаю и думаю: моему малышу такое не светит. Потому что, Венди, о такой атмосфере в семье, в которой мы росли, только мечтать можно.

— Это дело вкуса, – фыркнула Венди. – И вообще, что проку в мечтах? Когда они у кого сбывались?

Лиза молчала довольно долго.

— Венди, когда я сказала, что никто тебя не осудит, я…

— Не осудит за суицид? Ну спасибо, Лиза.

— Знаешь, что я имела в виду?

— Вероятно, тот факт, что в твоих глазах я разнесчастнейшее создание. Только ты кое-чего не учитываешь. В моем положении масса преимуществ. Трагедии случаются, близкие уходят – а ты все-таки имеешь шансы остаться при деньгах и жить в одном доме с Опрой.

— Я думала, Опра из Чикаго уехала.

— Это только слухи.

— Как бы то ни было, ты, Венди, с Опрой не соседствуешь.

— А ты, Лиза, если будешь продолжать в том же духе, даже не рассчитывай на тренч от «Burberry» для своей подрощенной деточки.

Лиза улыбнулась:

— Я к тебе примчалась в надежде получить хотя бы кратковременную иллюзию счастливого исхода.

— И?

Лиза снова потянулась к руке Венди, но на этот раз не ограничилась пожатием. Нет, она взяла руку обеими ладонями и не отпускала довольно долго.

— Спасибо тебе, Венди.

Из позитивного: Грейс, во-первых, увлечена парнем, а во-вторых, ее заработок вполне себе: она платит за квартиру и каждые три месяца в приступе мотовства покупает себе авокадо и / или упаковку мини-тампонов. Вот на этих пунктах (весьма важных) ей и следует концентрироваться. Точнее, за них следует цепляться. Грейс зачастила в «Орион» – в те дни, когда была смена Бена (сама скорость, с какой Грейс эти дни вычислила и запомнила, уже казалась верным шагом к романтическим отношениям – ну или недвусмысленным признаком домогательств). Грейс усаживалась на высокий барный табурет, болтала ногами. С Беном они что только не обсуждали – и недооцененность сериала «Приключения Пита и Пита»^[115], и босса Грейс – мутного гобоиста, и сложносочиненные отношения в Беновой футбольной лиге. И каждый раз случалось чудо – часы сокращались до секунд. Вроде только пришла, глядь – уже десять вечера. Вот когда чем-то другим занимаешься – без разницы чем, – время просто плетется, как ревматик. И вроде есть некая цель, конечная точка – никак ее не коснуться вытянутым для равновесия, бессильным его рукам.