Книга Наши лучшие дни, страница 100 – Клэр Ломбардо

Джиллиан позвонила, когда Лиза у себя в кабинете проверяла рефераты по теме «Когнитивная эргономика» и как раз читала скучнейший из всех. Взяла трубку, продолжая думать над корректировкой фразы.

— Вам удобно говорить? – спросила Джиллиан. – Только что пришли результаты вашего анализа крови.

Лиза отложила зеленую ручку, которую использовала при оценке самых слабых работ. Откинулась на спинку стула и произнесла:

— Да, удобно. Слушаю.

— У меня хорошая новость. Показатели, все как один, в полнейшей норме. Ваш малыш совершенно здоров. Пол хотите узнать?

Вопрос предполагал бурю эмоций – мальчик или девочка? На кого настраиваться?

— Не хочу.

Информация о половой принадлежности лишь конкретизирует в воображении дитя, которое Лиза вот прямо сейчас предает – ибо при толчках младенца ей бы следовало таять от любви, замирать в ожидании чуда, упиваться полнотой жизни, а она едва не рыдает. Случается, она даже, ощутив под сердцем шевеление родного микрокосма, раздраженно машет рукой. Потому что «ребенок» в ее случает равняется «Райан» – и этого не изменишь.

— Я предпочла бы узнать вместе с моим партнером.

Сказала – и едва не задохнулась от чудовищной лжи.

— Лиза, что-то случилось? Голос ваш мне не нравится.

— Ничего не случилось. Я очень рада. Не беспокойтесь.

Джиллиан выдержала секундную паузу:

— Звонок вам, Лиза, у меня сегодня пятый по счету. А начинаю я всегда с плохих новостей. Вы здоровы, ваш малыш здоров. Все в полном порядке.

Ничего не в порядке, притом уже довольно давно. И как же мучительно ощущение, что никто, кроме тебя, об этом не догадывается! И бог знает почему – из-за покровительственного тона, а может, просто из-за правоты Джиллиан – фраза сработала как спусковой крючок. Почему, спрашивается, на Лизин вопрос о Джиллиан папа отвечал каким-то чужим голосом? Лиза вспомнила, как папа – один, без мамы, в больничной палате – впервые показал ей и старшим сестрам новорожденную Грейси. Наконец, вспомнила она вечер двадцатилетней давности, когда с маминых губ несколько раз подряд сорвалось имя «Джиллиан». Папа кричал на маму, мама плакала, и все изменилось с того вечера для Лизы – не кардинальная, но неоспоримая перемена отдалила Лизу от сестер и сделала недоверчивой к родителям.

— Джиллиан, вы спали с моим отцом?

Секундная заминка в трубке; секундное чувство удовлетворения.

— Что, простите?

Разумеется, Лиза не планировала этот вопрос. Но очень уж приятно было взять верх в диалоге – Лиза уже сто лет в диалогах верх не брала. Джиллиан, Джиллиан, Джиллиан… Зловещий фантом, чей след, подобный шраму, останется с Соренсонами навеки.

— Должна заметить, – усмехнулась Джиллиан, – что мне впервые задают этот вопрос.

Секундное веселье: вот я какая крутая, вот как дерзко взорвала нормы этикета. И сразу – паника. Потому что на самом деле Лиза не желала знать, спал или не спал ее отец с другой женщиной. Родители не стеснялись ласкаться при ней и сестрах, и с Лизы вполне хватит этих сцен. Жизнь тяжела и без признаний Джиллиан.

— Я просто имела в виду…

— С чего вы вообще взяли… – Джиллиан, судя по тону, была в бешенстве.

Масштабы собственной наглости потрясли Лизу. Вот же она дура, сама все испортила.

— Ваш отец был моим коллегой. Ваша мама – моей пациенткой. Я уж не говорю о некорректности вопроса и о том факте, что это не ваше дело.