Книга Неожиданный удар, страница 107 – Ханна Коуэн

Она улыбается ему сквозь слезы и прикладывает ладонь к сердцу, после чего качает головой и показывает на него.

Этот момент заставляет меня посмотреть на Адама, сердце колотится где-то в горле. Я беру его лицо в ладони и тяну вниз, чтобы он еще раз поцеловал меня.

Но прежде чем наши губы соприкасаются, я шепчу:

— Ты единственный, с кем я хотела бы разделить эти впечатления.

Он запускает пальцы в мои локоны и наклоняет мою голову назад.

— Тогда за целую жизнь таких воспоминаний, Суровая Специя.

Купер тянет нас с Адамом за руки по тротуару к своей школе. Его восторг заразителен, он безудержно улыбается своим друзьям и, дождавшись, когда Адам откроет дверь, дергает нас внутрь.

— СП! Смотри, я рисовал эти! – кричит он, показывая на стену у входа, состоящую из разрисованных плиток, которые все вместе изображают горную цепь с высокими, покрытыми снегом вершинами и деревьями у подножия.

— Куп, помнишь, что я говорил про крик в помещении? – посмеивается Адам.

Купер только отмахивается от него и сильнее тянет меня ближе к стене.

— Видно, что мои лучшие. Я знаю.

Выгнув бровь, я наклоняюсь к двум плиткам и хмыкаю себе под нос.

— Да, Купер, они определенно лучшие.

Я мягко пихаю его плечом.

— Это же не сарказм? – вопросительно прищуривается он.

— Не в этот раз, – подмигиваю я.

Большая ладонь ложится мне на спину, и я подаюсь ей навстречу. Глянув через плечо, я вижу, что сзади меня стоит Адам, наблюдая за нами глазами, в которых горит любовь.

За последние несколько месяцев я видела этот взгляд несчетное количество раз и планирую видеть в будущем.

— Я могу расписать для тебя несколько плиток, Скар. Может, нарисовать для тебя золотую медаль или еще что? – как бы между прочим предлагает Купер.

Мое сердце сжимается. Я улыбаюсь ему.

— Было бы здорово.

— Круто. Может, распишу, как только закончим с этим дурацким людским разделом. Ненавижу рисовать людей… подожди, а бабушка А придет? – трещит Купер, перескакивая с одной мысли на другую.

Адам наклоняется, и его дыхание касается моего уха.

— Она бы расплакалась, узнай, что он назвал ее так.

— Она с самой ярмарки зудит, чтобы он сказал это, – фыркаю я.

Адам, смеясь, целует меня в висок.

— Да, она будет, Куп.

Месяц назад мы нашли подходящую сиделку для мамы, и она справляется с переменами лучше, чем я надеялась. Ей нравится общество Бриджит, и они правда ладят. Они в какой-то степени подруги. Их отношения помогли мне справиться с приступом чувства вины и эгоизма, который напал после того, как я сказала, что больше не могу заботиться о ней в одиночку.

Это был тяжелый день. Наверное, один из самых тяжелых в моей жизни. Но в конечном счете это было правильное решение.

С каждым месяцем мамина память слабеет все сильнее, а вслед за ней меняется и искажается ее личность. Бывают дни, когда я ее совсем не узнаю, но где-то в глубине души она все та же женщина, которая держала мои волосы, когда меня рвало после первой вечеринки со спиртным, и которая уволилась с работы, когда мне было шестнадцать, потому что начальство не одобрило ей отгулы, чтобы отвезти меня на соревнования.

Было трудно, но мы выжили. Она обожает Купера и Адама, и в хорошие дни все отлично. Мы держимся именно за эти дни.

Она уже несколько недель ждет осенней выставки Купера, а ему не терпится покрасоваться перед ней. Это будет полезно для всех нас.