Книга Замерзшие сердца, страница 76 – Ханна Коуэн

— О чем думаешь?

Тяжело сглотнув, опускаю взгляд на полубессознательную Грейси, чьи ресницы подрагивают в попытке удержать глаза открытыми.

Она испускает писклявый зевок.

— Спи, Грей, – бормочу я, поглаживая ее по спине.

Но Грейси качает головой и лениво запрокидывает на меня ногу.

— Расскажи мне свои мысли. О чем они?

— О тебе, – отвечаю я честно. Смысла лукавить все равно нет: она сразу меня поймает.

— Обо мне? – Глаза Грейси закрываются, а теплые губы прикасаются к моему подбородку. – О чем-то хорошем или плохом?

Слышу, как сон окутывает ее тихий голос, на что киваю в ответ, позволяя собственным векам сомкнуться. Сосредоточив внимание на ее груди, которая ритмично прижимается к моему боку, я тихонько бормочу:

— О хорошем, детка. Всегда только о хорошем.

А потом погружаюсь в сон.

* * *

Телефон на тумбочке тревожно вибрирует, вынуждая открыть уставшие глаза. Свет даже не пытается пробиться сквозь шторы – видимо, я спал не так уж и долго. Стиснув челюсти, хватаю хренову трубку и вздыхаю с облегчением, когда комната вновь поглощена тишиной.

— Алло, – отвечаю недовольным сонным голосом. В темноте я едва различаю силуэт Грейси, но судя по тому, что она не шевелится, звонок ее не разбудил.

— Ты ей рассказал?

Звонкий и назойливый голос Джессики выводит меня из себя. Осторожно сползаю с кровати, открываю дверь ровно настолько, чтобы протиснуть в проем широкое туловище, а потом закрываю ее с тихим щелчком.

И почему я не посмотрел, кто мне звонит?

— Ты, наверное, шутишь? – Отправляюсь босиком на кухню, включаю свет и с гулким шлепком падаю на стул.

— А что, похоже на то, чтобы я шутила? – психует Джессика.

— Нет, похоже на то, что ты слетела с катушек, раз думаешь, что я стану рассказывать об этом сейчас, когда ее мама лежит в больнице, Джессика. – Выплевываю ее имя с дикой ненавистью в надежде, что она разозлится и отключит звонок. Но нет.

Практически чувствую, как она закатывает глаза, драматично вздыхая в телефон. Джессика всегда отличалась излишней дерзостью – это бесило меня с того момента, как два года назад Грейси нас познакомила.

Я сидел за одним из больших столиков в «Закусочной Люси», изнемогая от рассказов Оукли о стоимости новых коньков – как будто он только что не подписал трехмиллионный контракт со стартовым составом «Сиэттл Силс», – когда в кафе вошли две девушки. Одной было семнадцать, другой – двадцать. Обе были ясноглазыми и милыми. От них так и веяло наивностью. Грейси считала, что нашла лучшую подругу, которой у нее не было в детстве, – кого-то вроде старшей сестры, – и даже я за нее радовался. Но никто не ожидал, что старшая подруга, которой Грейси так гордилась, окажется ядовитой змеей, замаскированной под невысокую девушку с сапфировыми глазами, имеющую привычку трогать то, что ей не принадлежит.

Всегда знал, что засовывать член в сумасшедшую девицу – идея так себе. Однако в ту ночь двадцатидвухлетний пьяный Тайлер наплевал на последствия, поэтому трезвому Тайлеру теперь приходится разбираться с этими промахами, какими бы ужасными они ни были.

— Ничего страшного. Она переживет.

Пульс учащается, бьется о горло. Закрыв глаза, я скрежещу зубами, создавая раздражающий звук.

— Мы оба знаем, что тебе на нее наплевать. Ты хочешь, чтобы она бросила меня, а я прибежал к тебе. Вот только это никогда не случится. Даже не знаю, как еще сказать, чтобы до тебя наконец-то дошло: отвали уже от меня, Джессика.