Книга Замерзшие сердца, страница 30 – Ханна Коуэн

— Мне не нужны комплименты, – пожимаю я плечами. – С тобой и так все понятно. Прости, но мне пора – нужно спрятаться от солнца, пока я не обуглилась.

С чувством гордости я решительно поднимаюсь. Как хорошо, что на этот раз я не позволила Тайлеру взять над собой верх.

Я поворачиваюсь к нему спиной, радуясь раздосадованному вздоху. Тянусь за пляжной сумкой, перекидываю ее через плечо, завязываю хвост, а потом оглядываюсь с приподнятой бровью:

— Знаешь, не будь я такой самоуверенной девушкой, твой пристальный взгляд меня бы смутил.

Тайлер

Настоящие дни

— Тай… Ты в порядке? Мне так жаль…. – Грейси, опустившись на колени, нежными ладонями гладит мне подбородок, как будто сама не верит в случившееся.

Морщась, то ли от обиды, то ли от боли, отталкиваю ее руки и сажусь, принципиально не встречаясь с ней взглядом. Я знаю, что мое поведение ее обижает, оставляя на сердце новые раны, но ничего поделать с собой не могу. Все, на что я сейчас способен, – это молча подняться.

Встав на ноги, ощущаю головокружение. Просто прекрасно. Именно то, что сейчас нужно. Очередное гребаное сотрясение.

— Куда ты? Тебе нужно к врачу! – закипает Грейси. От ее пристального взгляда я застываю на месте.

Насупившись, я отстраняюсь и решительным шагом выхожу из комнаты. Слышу, как она семенит следом за мной: эта девушка слишком упряма, чтобы сдаться без боя. Дьявол. Хаттоны упрямее любого осла.

— Отвали, Грейси. Я не в настроении. – Захожу в ванную, захлопываю за собой дверь и быстро поворачиваю защелку, чтобы она не успела зайти.

В зеркале над раковиной меня встречает крайне печальное отражение: на смуглой коже с оливковым оттенком проступили едва заметные синие пятна, почти идеально очертившие кулак Оукли; губы припухли – хотя и вряд ли, что от удара. В надежде охладить пылающую кожу, включаю кран и обдаю лицо холодной водой.

Опираюсь локтями на стойку. Опускаю голову.

И что теперь делать? Мой лучший друг меня ненавидит. Все друзья сейчас с ним. А что сделал я? Нарушил границы, которые нельзя нарушать.

— Давай хотя бы разговор закончим?! Меня достало делать вид, будто между нами ничего нет! – вопит Грейси, стоя за дверью.

От злости вцепляюсь себе в волосы и с громким стоном распахиваю дверь.

— Нам не о чем разговаривать. Между тобой и мной ничего нет! – выпаливаю я, раздувая от ярости ноздри. – С меня хватит. Живи своей жизнью!

Эти слова как пощечина.

Грейси теряет дар речи; на глаза наворачиваются слезы. Боль, которую я причинил, отражается в глубинах голубых глаз и остается там до тех пор, пока она не опускает их в пол. Пальцы сжимаются в кулаки, и на секунду я даже задумываюсь, не поступит ли она так же, как ее брат.

— Хочешь знать правду, Тайлер? – Грустные глаза искрятся так ярко, что у меня во рту пересыхает от жара.

Настороженно я выгибаю бровь и скрещиваю руки.

— Мне жаль тебя.

Чувствую, как по телу струится тепло, пробиваясь сквозь дрожащую кожу и каждый сантиметр скованных мышц.

Грейси стоит передо мной с такой самодовольной ухмылкой, что мне хочется слизать ее языком.

— Тебе… что?

Во мне просыпается желание прижать ее к стене, напомнить, что происходило до этого. Хотя, наверное, это не самая лучшая затея…

— Видимо, наши друзья не ошибаются. Ты и правда сломленный.