Книга Счастливый удар, страница 124 – Ханна Коуэн

Оукли усмехается.

— Я люблю ее, что я могу сказать?

Почувствовав на себе взгляд, я смотрю на папу. Его глаза сияют, и у меня в горле застревает комок. Мне достаточно кивнуть, чтобы понять, что эмоции в его глазах – это принятие.

Мой смех больше похож на карканье, чем на что-то еще, но, кажется, никого это не волнует. Когда я смотрю, как Оукли в этом чертовом подкасте рассказывает всем, кто будет слушать, что любит меня, внезапно все произошедшее уже не кажется таким уж плохим.

Ава

Сегодня заключительная игра регулярного чемпионата. С такой игрой, как сейчас, «Сэйнтс» либо выйдут в плей-офф Западной хоккейной лиги, либо досрочно завершат сезон.

Несмотря на потрясающую первую половину сезона, два месяца назад «Сэйнтс» попали в полосу неудач, значительно опустившись в турнирной таблице, что дало «Эдмонтон Рэнглерс» возможность сократить разрыв между ними.

Оукли не говорит, но я знаю, что он винит себя в их резком падении.

После скандала в Миннесоте, а затем его неожиданного появления в том подкасте, команда немного застопорилась. Они отвлеклись, просто… потеряли темп. Это не вина Оукли: команде не следовало отвлекаться от приза из-за никчемной драмы, но для моего милого-милого мужчины это не имело значения.

Сегодня победитель получает все. Давление не ослабевает, но по Оукли этого не скажешь.

Кажется, уже в сотый раз с тех пор, как я села на свое место, предполагаемый первый номер драфта НХЛ забрасывает шайбу в ворота соперника и направляет клюшку прямо на меня, стоя в центре площадки. О, боже. В животе у меня беспорядочно порхают бабочки.

Его окружают товарищи по команде, поздравляя с голом, но его глаза не отрываются от моих. Эта чертова сияющая улыбка попадает прямо в сердце, угрожая вытащить его из грудной клетки.

— Это мой парень! – кричу я, не обращая внимания на любопытные взгляды, наблюдающие за каждым нашим действием.

Внимание стало обычным явлением, но с каждым днем игнорировать его все легче. Я даже открыла одну из своих страниц в соцсетях, хотя и отключила комментарии. Может, это полная глупость, но мне просто нравится публиковать наши совместные фото. Мы слишком хорошо смотримся, чтобы скрываться.

Оукли надувает губы и посылает мне воздушный поцелуй в перчатке. Я отбрасываю всякую осторожность и, подняв руку, ловлю поцелуй, наплевав на то, что это, наверное, самый глупый поступок в моей жизни.

— Меня тошнит, – стонет Морган рядом со мной. Она смотрит на меня со смесью любопытства и удивления. – Мне придется притвориться, что я не знаю дурочку, которая сидит рядом.

— Ты ее любишь. Я знаю, – дразню я.

— Может, где-то глубоко-глубоко.

Я пихаю ее плечом, пока команды готовятся к вбрасыванию в центре площадки.

— Мэтт никогда не посылал тебе воздушный поцелуй во время игры?

Ее губы дергаются.

— Может, раз или два.

— Вот именно. Заткнись.

— Ты изменилась, знаешь?

Я в замешательстве смотрю на нее.

— Что ты имеешь в виду?

Она пожимает плечами.

— В хорошую сторону. Ты счастливая, более открытая. Я никогда не видела тебя такой. Как будто ты действительно не представляешь лучшей жизни.

— Я так счастлива, Мо.

Она попала в самую точку. Я бы не стала ничего менять в своей жизни. Уже нет.

Думаю, что где-то между переживаниями по поводу моей мамы и всем остальным я наконец-то обрела чувство покоя, без которого жила слишком долго. Это все равно что после многих лет облачности наконец почувствовать на коже солнце.