Книга Счастливый удар, страница 107 – Ханна Коуэн

Его пальцы сжимают мою руку, и я останавливаюсь, поворачиваясь к нему лицом.

— Буду секунд через пять, если ты не уберешь от меня руки, – шиплю я сквозь стиснутые зубы.

Неприятные карие глаза журналиста расширяются.

— Можешь повторить?

— Нет.

Туалет близко, так что я со всех ног несусь по ресторану, а журналист все еще за мной по пятам. Я не видел его в Ванкувере, значит, он, должно быть, местный. Если он на кого-то работает, то отлично спрятал свой бейдж.

В кармане вибрирует телефон, но я переключаю его на голосовую почту. Рвано выдыхая, я быстро открываю дверь туалета, захожу и запираю дверь за собой. И только теперь пытаюсь успокоить свой учащенный пульс.

Первая мысль – позвонить Аве и попросить ее поговорить со мной и успокоить, но это нелогично. Дуги – единственный, кто знает, что сейчас делать, поэтому я дрожащими пальцами лезу в передний карман брюк и достаю телефон.

Он отвечает на четвертом гудке, его голос звучит хрипло от сна. Верно, малыш. Дерьмо.

— Ли? – бормочет он.

Журналист стучит кулаком в дверь, и я сглатываю.

— Боже, чувак. Что, черт возьми, это за место? Мне нужна твоя помощь. Черт, кажется, я сейчас слечу с катушек.

Что бы он ни услышал в моем голосе, сна как ни бывало. Следующие его слова более настороженные, резкие.

— Что случилось?

Я включаю громкую связь и объясняю ему все, что произошло сегодня вечером, слушая, как он ругается словами, которых я никогда раньше не слышал. Он злится, и его гнев только усиливает мой, помогая притупить страх и тревогу, бушующие внутри меня.

— Что за журналист? Он еще там?

— Не знаю. Он перестал ломиться в дверь.

— Хорошо. Оставайся там, пока я позвоню Харви. Ради бога, прошу, скажи мне, что ты не соглашался ни на какое дерьмо, которое он тебе продавал.

Я качаю головой, хотя он меня не видит.

— Нет.

— Хорошо. Я перезвоню тебе через несколько минут, ага?

— Ладно.

Я стою перед раковиной и включаю холодную воду. Подождав минуту, я кладу телефон на столешницу и, подставив ладони под струю, брызгаю водой на лицо.

Мужайся, Оукли. Когда тебя задрафтуют, все станет намного хуже, пытаюсь напомнить я себе. Один журналист не сравнится с тем, с чем тебе придется столкнуться тогда. Но если дело в этом, почему этот случай кажется другим?

Мне нужно уйти отсюда, пока я не сошел с ума.

— Сейчас перезвоню, – говорит Дуги, прежде чем повесить трубку.

Откинув голову назад, я закрываю глаза и хватаюсь за столешницу мокрыми руками. Хочется отвесить себе пинка за то, что пришел на этот ужин и проигнорировал интуицию, когда она предупреждала, что должно случиться что-то плохое.

Глядя на свои руки, я морщусь при воспоминании о прикосновении Ронни. Я быстро мою их, тру и тру, пока они не начинают гореть под холодной водой. Брюки тоже нужно сжечь, как только выберусь из этой адской дыры.

Еще бы выжечь из памяти всю эту поездку. Но, конечно, это было бы слишком просто.

Ава

— Скажи мне, почему мы должны опять смотреть этот фильм? – ворчит Тайлер. Он сидит на диване рядом со мной, скрестив руки и откинув голову на спинку.

Мы вчетвером – Тайлер, Морган, Мэтт и я – сгрудились перед телевизором и смотрим первый фильм о Капитане Америке. Это был выбор Мэтта, и хотя Тайлер не фанат супергероев, мы с Морган никогда не откажемся провести вечер с Крисом Эвансом без рубашки.