Книга Заклинательница океанов, страница 103 – Мария Данилова

Острый отзвук лезвия в воздухе и рассыпающийся на тысячи осколков звон заставили отвлечься всех.

Посреди бушующих схваткой воинов вдруг мелькнул один смертоносный клинок, разрезав пополам одного из Воронов. Ничего не должно было произойти, ничего не должно было измениться, ничего.

Но Ворон вспыхнул оранжевым цветом в месте удара. Черные перья, словно капли крови, стали рассыпаться в разные стороны. Подхваченные невидимыми ветрами, они принялись закручиваться в вихрь.

Ворон умирал.

Вдохновленные такой простой победой, другие воины принялись наступать. Еще несколько отраженных ударов и смертельную рану получил еще один.

Воздух раскалился от ощущения внезапной непобедимости. Бессмертные, наделенные невообразимой силой, сейчас теряют силы и жизни.

На лице Царя заиграла удовлетворенная улыбка.

Триумф был расстроен внезапным криком. Тот воин, что умертвил Ворона, внезапно разразился оглушительным воплем. Была причина. Его клинок стал чернеть, покрываясь то ли ржавчиной, то ли скверной. Чтобы это не было, ничего приятного оно собой не несло.

Но кричал он вовсе не поэтому.

То, что распространялось по клинку, внезапно перешло сначала на руку, а потом и на все тело воина. Сначала мне показалось, что это чернота превращает его во что-то. Но я ошиблась. Эта скверна попросту убила воина, превратив его тело в прах.

Вскрикнул и второй воин, немедленно покрывшись тьмой. Это могло слегка поколебать уверенность Царя, но то, что произошло дальше, повергло его в шок.

Как это ни странно, но тьма, что поглотила воинов, убивших Воронов, словно чума, внезапно перекинулась на воинов рядом и стала пожирать одного за другим. Их же оружие внезапно обратилось против них же самих.

Больше улыбки на лице Царя не было. Он стал таким злым, что мне стало не по себе. Не удивительно, ведь внутри, глубоко в его душе, все еще плещется самое темное зло, доставшееся ему от Дьявола.

В какой-то момент мне показалось, что Царь испугался. Но я ошиблась. Ему было все равно до всех смертей разом, он думал только о себе.

— Какой был приказ? — Обратился он к Воронам.

Ответил ему мой Рэйвин.

— Забрать корону, — просто мысленно ответил он.

— Но вы хотите забрать мою жизнь, — холодно, словно выстрелы самой дождливой осенней ночи, прозвучали эти слова.

— Он хочет вернуть твою душу, — безразличие, констатация факта.

— Но вы не подчиняетесь больше ему.

— Мы будем находиться в его власти до тех пор, пока в этом мире будет оставаться хоть один росчерк тьмы.

Рэйвин сделал шаг, его глаза залились смолой, он шел карать, и это было страшно. Вместе с ним синхронно двинулись и остальные. Раздалось воронье карканье, зал стало заволакивать черными перьями.

Вот это было по-настоящему страшно, а не какие-то там воины, способные забирать силы и жизни.

Шаг, еще один, Вороны приближаются. На лице Царя отражается лишь холодное безразличие. Он был прирожденным правителем, чтобы размениваться на страх. Это было до дрожи восхитительно, но в то же время — пугающе. Гордыня все еще никуда не девалась, она все еще порочила его душу.

Но он ведь был не один.

Из-за трона вышел тот самый колдун. Почему не менялся он, даже после уничтожения цивилизаций, сказать было сложно. Но это было совсем неважно, главное в том, что он сделал.