Книга Василиска 10, страница 28 – Ольга Чумаченко

А потом мысли Лиски укатились к вопросу, который она уже задавала тётке Доре: почему управляющего зовут Каменным? Гномка сказала, что характер у него такой крепкий. Но почему-то именно сейчас пришло белянки на ум понимание, что, просто Шип своим видом к каменным нагам, как и те угольно-черные стражники. «Эй, каменный», она так может любого из них назвать. А к их управляющему местной добывающей территории, скорее всего, такая кличка приклеилась из-за его чрезмерной каменности даже у каменных нагов.

Дотянувшись до змеелюдов воздушным даром, белянка чуть-чуть подслушала их разговоры. Думала услышать, зачем их управляющий послал за ней, но мужчины общались о своём: работа, охота, оружие.

Так, практически незамеченная, прошла девушка назад. Змеелюды на неё даже внимания не обратили. Мельком только глянули, когда она выходила из дома. И всё! И радостно, и обидно Лиски за себя любимую стало, что такая незаметная.

Хозяйка усадила её за стол, налила компот, отрезала пирога.

— Спасибо! — поблагодарила Лиска гномку и принялась есть. Домашнее. Красота! В имении тоже пекли всякое разное, но сравниться с этими домашними пирогами с рыбой ничто не могло. Другие они были. Вкуснее! Или это она так истосковалась по «бабушкиным пирогам».

— Вкусно⁈.. — защебетали девушки, спрашивая у гостьи, кто уже сидел, кто прямо стоя откусывал кусок.

— Вкусно, как дома у бабушки, — постаралась белянка выдавить улыбку. — Она у нас любила печь.

Гномки переглянулись. Пока общались они, предположили, что кто-то в роду у девушки может быть из их народа. И может, именно та бабушка, что любила печь пироги. Мастер Слав её ведь не просто так отметил, предположив, что она их смесок. Всё может быть, ведь некоторые гномы, когда переселились в этот мир, растворились в других прибывших народах. Девушки у гномов красивые, яркие, хозяйственные и сильные, и с людьми и некоторыми другими видами у них хорошая совместимость. Между прочим, дар земли и огня, есть предположение, людские маги получили именно от таких союзов.

— А можно шаму погладить? — приблизилась одна рыжая и кудрявая, и с такими же рыжими веснушками, колдовские зелёные глаза у неё горели, как два уголька.

— Если осторожно, то всё можно, но если обожжёшь пальчики, то я не виновата, и шама тоже, — хихикнула Лиска, глядя на яркую девушку, словно солнечный зайчик, ёрзающую на одном месте. До того, как она подсела к белянке, рыжуля-рыжуля с девушками обсуждала танцы. Она хотела, чтобы её пригласил сегодня один из каких-то братьев. Ей всё равно, кто именно, они все крепкие, плечистые, и бороды у них… м-м-м… туда она свои пальчики хотела запустить.

— Да я в кузнеце отцу помогаю, вот, — показала она свои натруженные руки, на которых красовались и старые и новые ожоги. Тем самым рыжая девушка хотела показать, что она не боится боли. И браслеты собственного производства у неё. Довольно ровно скрученная и переплетённая проволока в углублениях которых находились прихваченные по краям не драгоценные камни, но всё равно очень хорошо смотрелось украшение.

— О, у меня первые полгода в кузнеце тоже такие руки были, и брат ругал, что ещё раз буду невнимательна, не пустит больше к себе, — вспомнила она себя несколько лет назад. Многое бы белянка отдала, чтобы вернуться в то счастливое время, но оно ушло. На руках у Лиски были натянуты эластичные плетёные наручи, похожие на простую недорогую кожу. Похитившие люди и их бы сняли, только сделаны они были так, что найти специальную застёжку надо ещё постараться. Расстегнула она одну из кожаных изделий и показала ей свой браслет с гравировкой.