Книга Добежать до выпускного, страница 66 – Салма Кальк

— Может быть, как-нибудь о них что-нибудь узнать, не замешались ли они? – нахмурилась Вита. – Что им может быть нужно от нас?

— Думаю, ничего. Они там и впрямь все из себя состоятельные, а мы обычные. Тётя тогда ещё, помню, сказала – ладно бы мальчики, они хоть продолжили бы фамилию, а тут только девочки, они повыходят замуж и от этой ветви семьи ничего не останется.

— А тут здравствуйте – Татьяна Петровская, прима местной оперы, - рассмеялась Вита.

Потому что Таня крутая! И нечего тут всяким!

— Ой, для таких наша опера и всё остальное наше – это глухая провинция, не на что смотреть, - отмахнулась Таня. – И мы сами тоже такие же.

— Но папа же как-то приехал сюда жить и работать?

— Сначала именно работать, - пожала плечами Таня. – Всегда ведь одарённые уезжают отсюда в столицы, хоть маги, хоть не маги. Поэтому здесь всегда нужны профессионалы, а он как раз был профессионалом во всякой оргработе. Он хорошо прокачался, ещё пока учился в Академии в Москве, а потом ещё немного работал там. Но сюда его пригласили в управу на хорошую должность, и мы все приехали, ведь они с мамой поженились ещё в Академии, там уже я была на подходе, как я понимаю. А ты родилась уже здесь, и вас с мамой еле спасли. Тебя по плану хотели назвать Сашей, по бабушке и прапрабабушке, но папа сказал, что Вита значит «жизнь», и ты будешь Витой.

— И мне нормально Витой, Саш много, я одна, - заметила Вита.

Но вообще было так удивительно слушать о родителях, ведь они с Таней не говорили о них почти никогда. Ну, поминали в годовщину смерти, ездили на кладбище. Точнее, Таня ездила одна, а потом, в тот год, когда Вита училась в последнем классе школы, спросила – хочет ли она тоже поехать. Вита захотела и поехала. Но это было… не то и не так. Сейчас же захотелось порыться в шкафу и найти там старые альбомы с бумажными фотографиями, посмотреть на них. Конечно, они всегда там лежали, но почему-то Вите ни разу не захотелось достать и посмотреть. Только сейчас.

— Витка, ты чего творишь, мы ж только всю пыль убрали, - смеялась Таня, но села рядом с ней на пол и тоже принялась увлечённо рыться в чёрно-белых фотографиях.

— Это бабушка Александра Васильевна, папина мама. А это Мария Владимировна, мамина мама. Она умерла вскоре после родителей, наверное, не пережила. А папиных родителей уже не было в живых тоже, никого. Поэтому мы остались сами по себе. Одни.

— Ничего подобного, нас двое. Мы есть друг у друга, так ведь?

Ну вот ещё, одни они. Вита терпеть не могла, когда кто-нибудь принимался их жалеть – мол, бедняжки, сиротки. Да нормальные они и обычные, нечего тут, так всегда хотелось сказать. В детстве и говорила пару раз, очень изумлялась, когда в ответ обижались.

Потому что выделяться нужно не тем, что у тебя чего-то нет, что есть у всех, и ты, несмотря на это, живёшь и здравствуешь. А тем, что у тебя что-то есть, чего нет ни у кого, и ты сделал это сам, или добился этого сам.

И когда снизу в домофон позвонили, и оказалось, что это Инга и Анатольич, Вита с Таней как раз разложили вокруг на полу кучу разных фотографий и пытались сложить из них подобие родословного древа.

* * *

Вершинины принесли тортик и торжественно вручили Татьяне.

— А чего не мяса? – неожиданно хмуро спросила та, изрядно удивив Виту.