Книга Дорожные работы по наследству, страница 196 – Юлия Фирсанова

Ой, коржики-пирожки, вот это реально Цепь Мет-а-мофи. Не убавить, не прибавить, правильно назвали! Я во все глаза смотрела за разворачивающимся действом. А оно действительно разворачивалось, даже воздух стал потрескивать от напряжения, кажется, я видела десяток-другой искр. Причем не стандартно-электрических, а разноцветных, как и все вокруг. И в какой-то момент времени меня толкнуло в эту цепь, замыкая ее. Я даже не успела озадачиться: как же так, у меня же ничего не вырастет, чтобы контакты замкнулись, но контакты уже сработали сами по себе. Волей Архета. Теплые, у одного в мозолях, у второго мягкие по-женски, руки метаморфов обхватили мои, и все началось.

В общем-то процедура оказалась стандартной. Благодаря артефакту они видели, что и как им требуется сделать для родного мира и окрестностей, энергия щедро поступала через живую цепь, умножая общую силу, непременно забирая частицу от меня и артефакта, как направляющую. Это длилось, длилось и длилось, потому что слишком долго не утруждал себя ни один из князей Киградеса визитами на землю Метафа-а. Я и сама-то знала, что надо, а утрудилась, лишь когда жареный петух в облике Лёна клюнул в мягкое место. Тут уж отлынивать стало стыдно.

Когда все завершилось и цепь распалась, я устояла на ногах лишь каким-то чудом. Чудом и цепкой жесткой рукой того самого плывущего контурами метаморфа, осуществившего общий сбор. Может, и старик, а держал он крепко.

— Княгиня, я чувствовал тебя в цепи, ты не только реш-кери, ты наша по крови! – в лоб объявил он.

— Мама была из ваших, – согласилась я. А чего отпираться-то? Я секрета из своего происхождения не делаю.

— О да, спит в тебе ее дар. Глупая девочка, испугалась первых проявлений сути, сбежала до круга пробуждения, не позволила своей силе проснуться толком и ступить на Пути! – почти презрительно, с толикой сожаления объявил метаморф.

— Так она что, не была смертельно больна? – удивилась я неожиданной вести.

— Наша суть – изменчивость, потому болезнь не может закрепиться в теле, – с пафосом опроверг версию беглянки собеседник, наглядно демонстрируя свое переменчивое обличье так, что у меня в глазах стало чуть рябить.

— Надеюсь, глупость и склонность к скоропалительным решениям не наследуются, моя княгиня, – не упустил шанса поддеть меня Чейр, успевший уже переварить нахлобучку от отца и собственный статус. Привычная язвительность к хвостатому вернулась в полной мере.

— А уж я-то как надеюсь, – согласилась я, наверняка вопреки его ожиданиям. – Дурак – это горе в семье, а правитель дурак – горе стране. А самое страшное знаешь что? Дурак собственной дурости в упор не заметит, он себя самым умным мнит. А если ты спросишь, уверена ли я, что не дура, отвечу: решать вам, но я точно уверена, что я – не самая умная, а это уже повод для оптимизма!

— Ты достойна! – вдруг возопил неожиданным фальцетом старикан, кажется, поехавший крышей или перенапрягшийся, и с неожиданной силой толкнул меня от себя лицом в разноцветный траво-каменный круг. Тот раскрылся под ногами, словно состоял из очень-очень зыбучего песка. В доли секунды он засосал меня и отправил вперед, вверх или вообще непонятно куда по какой-то громадной трубе.

— Пройди Путями Пробуждения! – услышала напутствие уже моя спина, так же как часть последующих речей.