Книга Дорожные работы по наследству, страница 17 – Юлия Фирсанова

— Почему хвостатый? – вяло полюбопытствовал Чейр. – У меня нет хвоста, я не оборотень.

— А это что? – фыркнула я, бесцеремонно дернув за длинную белую прядь, выбившуюся из прически.

— Волосы, – вяло ответил он.

— Связанные в здоровущий хвост. Так что хвостатый, и точка! – отрубила я, решительно поворачивая в очередном коридоре роскошного замка направо. – Вариант «песец» не катит, у тебя жесткие патлы, а он хоть и хищная, но очень приятная на ощупь зверушка.

— Я тоже могу быть приятным на ощупь, – по алым губам похитителя скользнула тень насмешливо-соблазнительной усмешки. На что-то большее сил у него не осталось.

— Можешь, можешь, казанова недобитый, только сначала выживи, – сквозь зубы выдохнула я, сворачивая туда, куда следовало идти, и недовольно поморщилась. «Проволоки» не было, все стало невидимым, густеющим с каждым шагом киселем. Такое чувство, что еще пара-тройка метров, и он превратится из плотного киселя в кирпич, а сквозь камни я ходить не обучена. Это жизнь, а не старая киносказка «Чародеи». На одной вере в себя и игнорировании препятствий напролом не двинешь.

Лучик вел туда, под высокую арку впереди. Дверей, ни открытых, ни закрытых, в ней не было, все тонуло в клубившемся радужном тумане, вроде не густом, но не позволяющем рассмотреть детали.

Еще два шага мы все-таки сделали, а потом Чейр встал как вкопанный и выдохнул:

— Мне туда ходу нет. Смерть!

— Если я тебя тут оставлю, тоже смерть. И чего будем делать? Вопить: «Артефакт Архет, лети сюда в мои загребущие руки?»

Договорить я успела одновременно с тем, как нечто некрупное, с мяч для большого тенниса, вылетело из арки и с силой врезалось мне в ладонь. Руку не отсушило, но приложило существенно.

Дают – бери, бьют – беги. Исходя из этого принципа, руку я сжала и добычу не выпустила.

— Признаю, принимаю, вступаю! Повтори, быстрее! – над ухом у меня зазвучал голос Чейра, и в нем была такая мука, будто еще секунда, и хвостатый в самом деле окочурится.

Испугавшись перспективы остаться вовсе без советчика и живого навигатора под боком, я торопливо повторила странную подсказку. И то, что холодило руку, стало раскаленным угольком, прожигающим не только ладонь, а все тело разом. Прожигающим, расправляющим и переплавляющим снова.

Это длилось вечность субъективную, а объективно миг-другой. Я даже разжать руку и отбросить бяку подальше не успела. Разжала потом и поняла: НЕ БЯКА! МОЕ, НЕ БРОШУ! НЕ ОТДАМ!

Радужный камень в серебряной оплетке на цепочке прихотливого плетения смотрелся красиво, но дело было вовсе не в прелести побрякушки. Чейр не зря испытывал такое благоговение, именуя архет Архетом.

Этот небольшой изящный камешек, словно свитый из волшебных туманов, был дорогой, вратами, основой и сутью. И понимание этого отпечаталось у меня в голове, как тавро на шкуре быка.

Чейр все еще продолжал хрипеть. Но теперь я знала, что делать: торопливо повесила кулон на грудь и отчеканила, вцепившись сильнее в руку хвостатого:

— Под защитой!

— Ригаль-эш! Княгиня! – выдохнул тот с непередаваемым облегчением. Ну еще бы, всегда приятно, когда тебе отменяют уже приводящийся в исполнение смертный приговор.

«Ригаль-эш? Княгиня? – снова удивилась я двойному звучанию в унисон и резкой смене в звании. – Уже? Чего так быстро, как на лифте-то? Когда из наследницы успела повышение получить? Неужто тогда, когда Архет себе на грудь повесила и скороговорку выпалила?»