Книга Дорожные работы по наследству, страница 146 – Юлия Фирсанова

Дурная голова не дает покоя не только ногам, но самой себе. Треснулась я темечком о прекрасную лепнину. Дырку, конечно, на этаж выше не пробила, но не от недостатка усердия, ага. Звон в пустой тыковке стоял знатный. Порадовалась я лишь одному – свидетелей этой дурной выходки в комнате не было, а то бы авторитет княгини опустился прямо пропорционально высоте прыжка, куда-нибудь в район подвалов. Балбеска! Вот вроде умная, умная, даже ай-кью по тестам ниже ста двадцати не получался, а как чего выкину, так на саму себя даже злости не хватает. Остается только вопрос в пустоту (лишенную смысла) – И ЗАЧЕМ? Ответ прост: не зачем, а почему. Детство в одном месте заиграло.

На выходе из ванной меня опять поджидал Аст с расческой в когтистых пальцах. Как он сам такими темными когтями не царапается? Сила привычки или какой-нибудь фокус?

Словом, меня снова поймали, усадили на пуфик и долго-долго расчесывали. Причем ни одну волосинку ни разу так и не дернули. Щетка порхала, как бабочка. Пышный водопад все падал и падал мне на плечи и спину, удлиняясь, кажется, прямо на глазах. Спрятав фанатичный блеск черно-синих очей под длинными ресницами, маньяк дро-су священнодействовал.

М-да, влипла. И прекращать жалко, как конфетку у ребенка отнять. Только ребенок уже вырос и колюще-режуще-ядовитого арсенала у него столько, сколько я вообще не унесу, а уж тем более не спрячу в таком идеальном совершенстве, чтобы видно не было. В общем, не знаю, как привести «деточку» в чувство, чтобы не задеть хрупкое чувство собственного достоинства, на котором кто только в пещерах не потоптался. Благодаря чему это чувство деформировалось и мутировало непознаваемым для вменяемого созерцателя образом с непрогнозируемыми спецэффектами.

Ладно, пусть «играет», потерплю. Может, прав хвостатый насчет княжеского имиджа и длины волос? Отхватить по уши, разом шокировав общественность, всегда успею.

Чейр возник как призрак. Был, и вот уже подпирает дверной косяк. Ну ладно хоть не забивает косячок. А что двигался так беззвучно? Зачем? Надеялся застать меня в компрометирующей ситуации? Чтобы одно из двух: нагло помешать или еще более нагло присоединиться. Зная Чейра, поставлю на второе. Но получился облом. Меня всего лишь причесывают. Никаких развратных действий, исключая того, что дро-су просто тащится от процесса.

— Тебе следует навестить хранителя Ивера, – объявил Чейр, понаблюдав за процессом (Аст и ухом не повел при явлении охотника, как работал щеткой, так и продолжил священнодействовать).

— Ты ему сказал? – уточнила я.

— Чтобы стать причиной поднятия ближайших погостов в Киградесе? – фыркнул Чейр. – Ты, моя княгиня, не в полной мере осознаешь степень своего воздействия на креша Ивера.

— Да ладно, – не поверила я угрозе. – Дядюшка давно не мальчик и, насколько я поняла, отлично оперирует своим специфическим даром.

— Вот именно, – сухо подтвердил охотник. – Если подобный ему дает себе труд привязаться к кому-то, то его привязанность часто приобретает форму чрезмерной опеки, и даже незначительные проблемы того, с кем связь образована, некромант воспринимает порой излишне остро. Меня, конечно, позабавила бы общая паника, но последствия слишком значительны, чтобы позволить себе развлечься.