Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 390 – Юлия Фирсанова

Закрыв дверь своих покоев, Кальтис убрал иллюзию «безнадежно занемогшего» и едко усмехнулся, вспомнив исполненные самодовольства хари отпрысков. Идиоты до сих пор не научились не то что маскировать эмоциональный фон, но даже делать нужное выражение физиономии.

Вольготно расположившись в мягком кресле, король включил заклинание просмотра. Его придурки спускались куда-то по лестнице. В казематы. Интересно. Услышав разговор принцев о сказительнице, Кальтис жестко расхохотался. «Чудесно. Разберусь с ними в казематах. Там и обстановка соответствующая, и разочарование для ублюдков будет куда сильнее!»

Он телепортировался к входу в подземелье. Привыкшие к внезапным появлениям короля стражники без разговоров кинулись открывать перед ним тяжелые окованные двери. Кальтис отослал прочь охрану, подошел почти к самым дверям камеры «сказителей» и принялся ждать.

Через пару минут в коридоре нарисовались насупленные и слегка разочарованные принцы. Хм, неужто им отказали? Увидев здорового отца, юноши статуями недоумения замерли на месте.

— Что, не ожидали меня увидеть? – невинно спросил король, сдерживая злорадное торжество.

Он никогда не любил двух кретинов, зачатых лишь по политическим соображениям, и теперь ликовал, предвкушая скорую и заслуженную расправу.

Кальм глупо кивнул. Алентис остался стоять столбом.

— Идиоты! – рявкнул Кальтис. – В таком возрасте вы не можете даже сляпать простенький заговор! Но расплачиваться за неудачу придется сполна, скидки на кретинизм не будет!

Принцы задрожали осиновыми листьями перед грозой.

— Я поставлю на вас заклятие подчинения, – прошипел король, кинув на сыновей спутывающие чары, чтоб не дергались. – А потом связующее со мной! Вы будете живы до тех пор, пока буду жив я! Моя смерть станет вашей смертью, и чувствовать в этот час вы будете то же, что и я!

Кальм предпринял безнадежную попытку достать оружие и броситься на отца, но заклинание держало крепко. Насладившись смятением, отчаянием и страхом отпрысков, черный бог мстительно расхохотался и наложил на них обещанные чары подчинения и жизненной связи.

— Теперь ступайте к себе, – брезгливо бросил Кальтис.

Принцы торопливо пошли, почти побежали по коридору, стремясь выполнить приказ отца и повелителя. Довольно осклабившись, Кальтис направился к камере «сказителей». Ухмылка исчезла с лица, уступая место странному выражению напряженного ожидания, предвкушения и неуверенности, никак не вязавшемуся с недавними размышлениями бога об умении скрывать свои чувства.

Войдя внутрь, король мельком взглянул на ощерившегося Джея и с размаху вмазал ему в челюсть, демонстрируя некоторое сходство в логике с потомками. Звеня кандалами, принц опять вмазался в стену и снова отключился, на сей раз, возможно, по-настоящему.

Потом король с невольной робостью посмотрел на Элию. Спокойный взгляд серых глаз пленницы обжег душу. Он молился холсту и сухой краске, а здесь была теплая, живая, дышащая плоть, дивная богиня, о которой Кальтис грезил веками. Такая желанная и такая недоступная. Он мог бы с легкостью уничтожить это прекрасное тело или подчинить его заклятием, но душа вновь, как тысячу лет назад, ускользнула бы от него. Утренний шутливый диалог с принцессой казался несбыточной далекой грезой. Конечно, она лишь притворялась сказительницей, и все ее слова тоже могли быть ложью, но что, если в них была хоть толика правды? На ложе восходят лишь двое, а все остальное – власть, титулы, вражда – остается вне него. Ах, если бы это было так!