Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 370 – Юлия Фирсанова

— Предупреждаю, Кальтис: не будь слишком самонадеян. Силы более не позволят мне вмешаться в игру. Тот раз был единственным, когда наши цели совпали.

И, прежде чем король успел что-то ответить, зеркало утратило свою непроницаемую черноту, став обычным предметом обстановки.

Потирая виски после столь мучительного для него контакта, король вновь вернулся в свой кабинет и задумался. Недопитый бокал с драгоценным вином позабытый стоял на столе. Но среди всех старых и новых проблем одна мысль наполняла душу ликованием: заклятие боли еще действовало. А значит, и маленькое тайное добавление Кальтиса к нему, сплетенное в течение столетий из нескольких тончайших магических нитей. И если с королем что-то случится, его повелителя ждут некоторые, быть может даже очень крупные, неприятности. Кальтис не только считал себя искуснейшим из известных ему черных магов, он и являлся таковым.

Стук в дверь извлек короля из мрачных глубин воспоминаний.

Радуясь возможности отвлечься, Кальтис рявкнул:

— Войди!

Советник, мягко прикрыв за собой дверь, прошел к свободному креслу и, опустившись в него, сказал:

— Я вижу, вы уже получили предупреждение, ваше величество.

— Да.

— И что вы намерены в связи с этим предпринять?

— Ничего.

Отис вопросительно выгнул бровь.

— Лучше, чем есть, наша оборона и магическая защита быть не может. От вас же, советник, я жду изложения результатов поездки.

Кальтис с трудом подавил все чаще возникающее желание размахнуться и врезать Отису в челюсть, чтобы этот ставленник его покровителя, проклятый шпион, размазался кровью по стене, подвывая от страха. О, с каким бы удовольствием разложил король своего советника на жертвенном столе!

— Как будет угодно вашему величеству.

Не подозревающий о зловещих мыслях Кальтиса советник аккуратно отогнул уголки пухлой папки с бумагами, которую притащил с собой.

Устало откинувшись в кресле, Кальтис посмотрел на закрывшуюся за советником дверь и вновь глубоко вздохнул. Вспомнив про вино, взял бокал, пригубил и вгляделся в его багровые глубины, позволяя мыслям свободно скользить по поверхности сознания. Короля не оставляло ощущение все больше окутывающей его липкой паутины, пахнущей ненавистью и страхом. Его страхом. Пренеприятнейшее чувство. Кальтис уже успел позабыть его, оставляющее горький привкус на губах и пустоту в животе. Чужой страх он любил. Страх в загнанных глазах жертвы, истошные крики боли доставляли королю резкое, жгучее, почти сексуальное наслаждение. А временами и не почти… Но как отвратительно бояться самому, бесясь от собственного бессилия!

Кальтис глотнул вина, пытаясь избавиться от горьковатого привкуса во рту. Это не помогло. Король встал и, опираясь на трость, прошелся по кабинету, пытаясь размять больную ногу. Погрузившись в размышления, Кальтис не заметил, как остановился перед потайной дверью. Поймав себя на том, что рассеянно поглаживает пластинку-заклинание у входа, король принял решение. Он судорожно вздохнул и, нажав на нее, вошел внутрь, в потайную комнату. Сердце усиленно забилось.

В крошечной глухой комнатке, затянутой серебристо-серым шелком, висел большой, в полный рост, портрет прекрасной женщины. На ее нежном бледном лице, оттененном чуть заметным румянцем, завораживали большие серые глаза, полные вековой мудрости, но чуть лукавые, зовущие утонуть в них навсегда. Манящие пухлые губы были тронуты легкой улыбкой, невообразимой в своей чувственности. Золотисто-медовые волосы были уложены в изящную прическу с вплетенными в них бриллиантами, локонами рассыпались по точеным плечикам. Глубокое декольте открывало безупречную лилейно-белую грудь. Кожа, казалось, светилась жемчужным блеском, особенно контрастируя с бархатным черным платьем, расшитым серебром.