Книга Джокеры, или Экспозиция: Родиться надо богиней. Месть богини. Буря приключений, страница 124 – Юлия Фирсанова

— Я хотел бы знать, где сейчас находится моя племянница. Тебе это известно?

— Конечно, – небрежно бросила принцесса, косясь на сумерки за окном. В такое время хотелось волнующих кровь приключений, а не занудной беседы под ночником с эльфийским владыкой о его блудной племяннице. – Хотите ее увидеть? – явив великодушие, снизошла до вопроса богиня.

— Да. И, если можно, поговорить. Я слышал, по-настоящему могущественные маги могут и это, – осторожно вставил Илоридэль.

— Могут, – зевнула в ладошку принцесса. – Но тогда придется увидеть и ее избранника. Вряд ли они сейчас расстаются надолго. Первые восторги любви, замешанные на еще не отступившем страхе ужасной разлуки…

Вздрогнув, эльф согласно кивнул.

Дождавшись этого жеста, Элия села прямо и деловито заявила:

— Мне нужно что-нибудь из вещей Вириэль.

Король снял с мизинца левой руки небольшое серебряное колечко и протянул девушке, задумчиво пояснив:

— Я надел его в тот день, когда пропала Вириэль, думая, что она убита. В память о племяннице и в напоминание о мести. Больше у малышки не было близких родственников. Ее мать – мою сестру – и отца унесла та же проклятая болезнь, что и Салиль, мою жену… Если бы мы не пустили того чужестранца в город, все могло бы быть иначе. Он принес Черную смерть. Талерин, не знакомый с болезнями людей, не смог распознать угрозу, ибо этот несчастный не ведал, что натворил.

Салиль – моя нежная супруга, дивный, хрупкий цветок, лучшая целительница Меллитэля, – пыталась вылечить его и заразилась сама. Пока искали средство для исцеления, умерли сто девяносто три эльфа. Не помог даже сок Талерина. Они все погибли в страшных мучениях. Я держал Салиль на руках, а она молча терпела боль, улыбалась мне, желая утешить. Лишь слезы капали из прекрасных глаз – они были единственное, что не тронула болезнь на ее лице. А я ничего не мог сделать. Тот, кто принес гибель, умер первым, но разве это утешение? Тех, кто ушел следом, оно не вернет. Не знаю, почему я говорю все это тебе, чужестранка. Зачем? Я молчал столько лет…

Король качнул головой и замолчал.

— Наверное, потому, что считаете, что я и так все уже знаю, и вы правы: мне действительно многое известно. А также потому что завтра меня здесь уже не будет. А еще вы желаете услышать слова утешения, но я не умею утешать. Если желаете, я расскажу вам, что думаю, – мягко ответила принцесса.

Скука покинула ее столь же внезапно, как накатила.

— Да, желаю, – неожиданно для себя сказал Илоридэль.

— Боль от потерь трудно проходит, особенно если мы теряем того, кого любили всем сердцем. Но на смену былой любви приходит новая, сердце не умирает навсегда. Нельзя запирать двери. Вы ведь это понимаете, да и герцог Аллариль тоже. Пока продолжается жизнь, продолжается и любовь. Те, кто уходит, остаются в нашей памяти, мы не можем, да и не должны переставать их любить. Но зачем же быть эгоистами? Плач о том, что душа близкого нам существа покинула тело, когда ей пришло время, это жалость к себе. Тот, кто ушел, обретет новую судьбу, новое счастье. Остающийся оплакивает собственную участь, собственную разлуку с дорогим человеком. Это ли не эгоизм?

Вы скорбели об ошибке, которую совершили, впустив больного смертного в город, считая, что болезни людей не коснутся эльфов. Я знаю, как в таком случае поступили бы вампиры: они умертвили бы несчастного с безопасного расстояния, а тело сожгли. Хотите стать вампиром? Думаю, нет. Вы поступили так, как велела вам ваша суть, суть Детей Света, тех, кого даже вампиры зовут Дивным народом. Вы не могли поступить иначе. Милосердие живет в ваших сердцах, владыка, хоть вы и стараетесь спрятать его за стеной отстраненности. И за это приходится платить жестокую дань жестокому миру. Но ведь вы бы предпочли, я точно знаю, передохнуть все, но не утратить этот дар.