Книга Старый рудник для брошенной жены, страница 147 – Алена Ягинская

— Попробуй посмотреть на ситуацию с другой стороны — юная девушка, которая живет в столице и большей частью предоставлена сама себе, потому что ее отец в постоянных отъездах из-за того, что должен заниматься хозяйством, а дочь не хочет жить в отдаленном поместье. Господин Макариничи предложил мне рудники не только из-за того, что не мог восстановить их, но и потому, что вынужден был разрываться между воспитанием дочери и управлением своим непростым хозяйством. Но вернемся к Александре: могли ли у нее быть поклонники? Полагаю, что да. А юным девушкам в этом возрасте свойственно желать познать новые чувства, в том числе и любовное томление. И объект для этого они обычно выбирают из своего круга общения, нежели того, кого видели всего пару раз, — спокойно рассуждал Роланд. — Так что у меня не было иллюзий, что жена испытывает ко мне какие-то сильные чувства. Скорее мне казалось, что она пошла на брак со мной из каких-то своих сиюминутных желаний.

— Хорошо, допустим, Саша — капризный ребенок, как вы все думаете, который захотел в качестве своей игрушки советника короля. Но ты-то о чем думал, женившись на юной девочке? — не сдавалась я.

— У меня были свои мотивы, — признался Роланд. — Тогда я еще не был советником короля, но очень хотел им стать. К этому были все предпосылки, кроме одного — я был холост. Король приказал мне срочно жениться. Из всех предложенных кандидатур, Александра показалась мне самой… безобидной. И поначалу мне даже казалось, что она испытывает ко мне симпатию. Но категорический запрет входить в ее спальню развеял иллюзии.

— Может, ты был не так хорош, как ты о себе думаешь? — предположила я. — Все-таки в первый раз с девушкой надо быть нежным и аккуратным.

Тут уже Роланд остановил свою лошадь и развернулся ко мне всем корпусом:

— Я так понимаю, что ты хочешь проверить это, Александра? — спросил с каким-то незнакомыми хрипловатыми нотками, от которых мурашки побежали по спине.

«Эй-ей, Сашка, ну-ка тормози, а то договоришься сейчас!» — скомандовала себе, отчего-то при этом заливаясь краской.

* * *

Комиссия, пока мы «гуляли», уже всё решила. Ну как всё, они согласились дать заключение, что рекомендуют артефакты для рассмотрения на Ученом совете и предварительно одобряют к использованию. А на большее у них полномочий не хватило, потому что Божьяки Мор признали заинтересованным лицом, как и менталиста, который участвовал в их создании.

Но и то хлеб.

— А что по моему вопросу? — спросила я председателя комиссии. — Когда вы вынесете свое заключение по вопросу, ради которого приехали?

Мне показалось, что мужчина немного смутился, потому что явно дальнейшая судьба артефактов его интересовала больше меня, потом чуть подумал и сказал, что чиновники снова соберутся вечером.

— Не будем затягивать, — многозначительно покивал он. — В конце концов, это и в наших интересах тоже.

Но вечером зароптали члены комиссии, что они, видите ли, слишком устали, поскольку и так весь день заседали, и попросили перенести заседание на следующий день.

На следующий день я распорядилась подготовить все необходимое, чтобы они уже нормально сказали: «да» — «да», «нет» — «нет». Точнее, открыла окна, чтобы проветрить комнату для переговоров, разложила бумагу, перья и воду. И велела никого не кормить, а сразу в зал отправлять. Чтобы чиновники не засиживались, а быстро вопрос решили. А для стимулирования мыслительной деятельности приказала, как комиссия соберется, дверь в кухню открыть и начать мясо жарить. Когда голодной слюной захлебываешься, долго даже на мягком стуле не высидишь.