Книга Старый рудник для брошенной жены, страница 113 – Алена Ягинская

То, что писем он не получал, меня не удивило. Правда, я думала, что их его псевдо-экономка перехватывает. Но:

— Любовник? Шпионаж? — я даже растерялась. — Милорд, вы вообще представляли, на ком женаты?

— Вы часто писали кому-то, еще будучи дома, и плакали. Я полагал, что у вас есть возлюбленный, — сообщил Роланд.

Так, кажется у меня еще одна задача: срочно выяснить, кому писала Саша. Хотя мне кажется, что я и так это знаю. Если отец думал, что Саша не хочет с ним общаться, а этого просто не могло быть... Значит, кто-то вмешивался в их переписку. Но зачем? Кому понадобилось ссорить её с отцом? И, кстати, а почему поссорились отец и милорд?

* * *

Вопрос про ссору задать я не постеснялась. Все же говорить об отце и о деле было намного проще, чем пытаться понять, что милорд Рейвенкрофт думает обо мне. Не то чтобы я ждала его одобрения или признания заслуг…

Ладно, ждала. Готовясь к вердикту комиссии, я поняла, что сделала весьма немало. И я даже не про мост с воротами и не про механизмы и начало строительства будущей академии. Я про то, что у людей уже не было тех обреченных и затравленных взглядов, которыми они смотрели на меня по приезде. В них была надежда и вера. И для меня это было самое главное. Мне было не столь важно, что будет со мной: меня предали в той жизни, предадут и в этой. Но я не имела права лишать надежды тех, кто доверился и поверил в меня. Поэтому надо разобраться, что за чертовщина тут творится с письмами и прочим.

— Да в общем ссоры никакой не было, — начал Роланд. — Господин Макариничи прислал мне письмо, что не желает больше выполнять обязанности управляющего, поэтому я нанял другого человека, а ему предложил остаться на рудниках в качестве помощника. Некоторое время так и было, Густав выполнял обязанности секретаря, но потом написал мне, что работа его тяготит и он хочет уединенной жизни в поместье. Я не стал препятствовать, — поведал Роланд.

— А в столицу отец не приезжал, лично вы не общались? — уточнила я.

— Нет. Я приглашал, но он сказал, что плохо себя чувствует и нуждается в покое.

— И вы это, разумеется, не проверяли.

— Александра, твой отец взрослый человек. Он не нуждается в няньках. Я поручил управляющему найти лекаря, чтобы тот присматривал за ним. Лекарь присылал отчеты, что с Густавом все в порядке и тот в своем поместье, — с легким раздражением ответил милорд Рейвенкрофт.

Понять его можно, он в общем-то не обязан заботиться о тесте, который вдруг начал выкидывать коленца. Тем более, что и Саша с отцом порвала. Но должны же были появиться мысли о том, что это не просто так?!

— Я поняла вас, милорд. А сейчас простите, но я хочу остаться одна. Письмо написать. Возлюбленному.

Да, зацепило. Это надо полным чурбаном быть, чтоб не знать, есть у жены любовник или нет. Хотя кто бы говорил, да? Ладно, проехали. Неприятно просто. Я и в той жизни мужу не изменяла, а в этой не собираюсь, даже несмотря на то, что его у меня как бы и нет.

На самом деле писать я никому не собиралась. Я пошла к отцу и спросила, обращался ли он к милорду Рейвенкрофту с просьбой отстранить его от дел. Потому что как-то странно вот так отказаться от того, чем жил всю жизнь: «Я устал, я ухожу».

Отец чуть нахмурился, когда я оторвала его от работы своими расспросами, и задумался. Вообще он до этого не то чтобы как-то проявлял свою обиду и неудовольствие от приезда милорда, но и дружелюбия не демонстрировал. Просто погрузился в дела, как и я, и всё. Но я-то делала это сознательно в том числе, чтобы избежать общения и расспросов. Получается, что отец тоже избегает Роланда?