Книга Объект Исследования, страница 40 – Ника Летта

— Ты опять прячешься, — засмеялся он. — Тебя так легко найти.

В груди что-то дрогнуло. Это был день, который я годами старалась не трогать даже мысленно. На секунду я почти поверила.

* * *

В дальнем углу лаборатории Шиардан следил за её показателями.

Ее эмоции были такими яркими. Она погружалась в симуляцию слишком быстро и глубоко. Харн снова зашёл дальше, чем следовало.

Шиардан видел это по скачкам параметров, по слишком агрессивной плотности образов, по тому, как установка вгрызалась в память, а не касалась её. Если перегнуть сейчас, назад можно будет не собрать уже ничего. Он незаметно изменил параметры совсем немного. Не настолько, чтобы Харн заметил вмешательство. Но достаточно, чтобы в иллюзии появились швы.

Чтобы она могла их увидеть. Сможешь ли ты понять? — мелькнуло у него. И использовать это?

* * *

Вдруг что-то изменилось. Сначала едва ощутимо, свет стал тусклее, тёплые краски поблекли. Смех Макса исказился, будто его прокрутили в обратную сторону.

А потом раздался голос матери:

— Ты могла это предотвратить.

Я вздрогнула и прижала ладони к вискам. Нет. Нет, это неправда. Это не может быть настоящим. Брата давно нет. Я до сих пор помнила холод его кожи в тот день, когда в последний раз коснулась его головы на кладбище.

Они хотели, чтобы я забыла это. Подменили реальную боль — удобной для себя.

— Нет... — выдохнула я.

Мир вокруг продолжал трескаться. Песок под ногами стал липким. Воздух — тяжёлым. Дом исчез, а на его месте выросли пустые улицы, серые, искалеченные, будто после катастрофы. На их фоне стояли знакомые фигуры.

Моя семья. Но что-то в них было неправильно. Лицо матери застыло, как маска. Губы почти не двигались. Тень Макса была слишком чёткой, слишком выверенной. Всё выглядело не живым, а собранным.

— Ты могла спасти нас, но не захотела, — сказал голос матери.

— Ты всегда думала только о себе, — подхватил голос брата. — Пока ты доказывала, что права, мы страдали.

Боль ударила не в тело глубже. Словно кто-то залез внутрь и сжал всё, что ещё держало меня целой. Я знала, что это ложь. Знала. Но в какой-то миг сама мысль начала расползаться под натиском этих голосов. Они звучали уже хором. Обвиняюще. Настойчиво. Бесконечно.

— Хватит... — хрипло выдохнула я.

Меня не слышали. Я сжала уши, чтобы не слышать, вцепилась взглядом в почву под своими ногами, толко бы не слышать. Лишь бы сбежать от чувства вины, тоски и горя, что перполняли меня снова, снова и снова. В поле моего взора попала тень Макса и она была слишком ровная. Я перевела взгляд на лицо матери еще не понимая, что такого увидела, что зацепило мой разум.

Голос мамы продолжал звучать, сквозь прикрытые ладошки в моих ушах. Но ее рот... оставался неподвижным. Она продолжала наступать на меня, но... песок. Ни одного отпечатка следов там где касались ее ступни, ни одного сдвига.

Именно это и спасло меня. Не чувство. Нет. Очевидная ошибка в проекции. Шов. Подделка. Это были не они. Мысль вцепилась в меня, как крюк. Это не они. Это собранная из моих воспоминаний ложь.

Ярость поднялась сразу, горячим, резким, и очищающим потоком наполнило мою грудь. Они коснулись неприкосновенного. Пытались исковеркать последние темлые воспоминания о моей семье. Семье, которую я потеряла. Они хотели не просто ранить. Хотели, чтобы я сама впустила это внутрь. Чтобы их фальшивка стала моей памятью.