Книга Злодейка против попаданки, страница 102 – Екатерина Вострова

Я — героиня. Добрая, светлая Лили, которая побеждает не жестокостью, а своей искренностью и теплом. Разве героини поступают так?

Я провела рукой по лицу, выдыхая. Это не мой путь. К тому же… зачем унижать Эвелин, если после того, как я заберу у нее Люциана она сама себя закопает?

Я должна действовать иначе. Не мстить, а завоевать Люциана.

А препарат… это просто маленькая помощь, небольшой толчок, чтобы он наконец увидел меня и захотел. Он почувствует близость, которой ему так не хватает с холодной Эвелин, поймёт, что я — та самая, кто ему нужен.

И тогда Эвелин останется ни с чем.

Так и должно быть, ведь я — главная героиня, а героини побеждают одной добротой.

…Ну, почти одной добротой.

В течение следующей недели я методично приводила в действие свой план по выведению Люциана из себя. Если уж кому-то из нас и суждено быть неадекватным ревнивцем, пусть это будет он, а не я.

Я нарочно использовала Криса для этого, то сажала его рядом с собой, под предлогом написания конспектов, то громко отдавала ему приказы на глазах у Люциана, даже как-то потрепала Криса по макушке, когда Дарвиль был поблизости.

В общем-то ничего такого, чего я не делала бы раньше, просто более демонстративно и без лишней грубости и холодности в голосе, а без них обычное обращение со слугой стало выглядеть подозрительно близким.

При этом я не забывала играть в «горячо-холодно» с самим Люцианом. То улыбалась ему, то игнорировала, то просила проводить, то холодно отказывалась от его помощи.

Крис, конечно, понимал, что я делаю, я видела это по его взгляду. И, судя по всему, ему не нравилось, что я не разорвала отношения с Люцианом: продолжала принимать комплименты, позволяла брать себя за руку, не отстранялась, когда он наклонялся слишком близко, играла роль его девушки, пусть и с холодком.

Но на публике Крис оставался идеально послушным слугой. Только взгляды иногда были такими, что мурашки бежали по спине. Поэтому после того поцелуя в коридоре я старалась не оставаться с ним наедине. Чувствовала: стоит это сделать, и вся покорность мигом испарится.

Я, конечно, переживала, что Крис может что-то выкинуть, но надеялась, что первым сорвется Люциан. Так и случилось, тот не выдержал уже к четвергу.

Мы сидели в столовой своей обычной компанией: я, Диана, Вайолет, Софи и Милана. Криса я тоже в этот раз усадила с собой, а Люциан сидел за соседним столом с Заком и еще несколькими парнями. Я заставила Криса нарезать для меня стейк на мелкие кусочки. Девчонки, конечно, были не особо в восторге от его компании, но на этот раз открыто не возражали.

Диана щебетала о своём мопсе, о том, как он научился новому трюку, как смешно храпит по ночам. Потом достала планшет и начала показывать фотографии.

— А еще мама недавно купила породистую персидскую кошку! — воскликнула она, листая галерею. — Посмотрите, какая красотка! Не терпится приехать на зимние каникулы домой и потискать её.

Остальные девчонки умилённо ахали.

— Эвелин, а ты кого больше любишь — кошек или собак? — спросила Милана, поднимая взгляд от планшета Дианы.

Я поморщилась, вспомнив отцовскую псарню, где держали только огромных сторожевых псов. Мне было лет шесть, когда я туда забрела. Доберманы бросились на меня с таким рычанием, что я до сих пор вздрагиваю от громкого лая. Тогда они чуть не разорвали меня, потому что рабочий забыл, как следует, закрыть их вольер. А про кошек мать всегда говорила: «Грязные твари, от них одна шерсть и болезни. Не смей даже думать подходить к ним!»