Книга Попаданка и дракон. Будем жить, страница 8 – Ирина Ваганова

Так называемый ряд артефакторов сильно отличался от всех остальных. Здесь было чисто и тихо. Стоило мне перешагнуть невидимую границу, как шум торговой площади потерял значительную часть децибелов, будто мне затычки в уши вставили. Я поковыряла мизинцем в ушной раковине и головой потрясла, удивившись эффекту. Гомон стих, зато я прекрасно слышала, как под ногами поскрипывает дорожка. Пространство между лавками в этом ряду посыпали удивительно ярким кварцевым песком, сияющим на солнце как снег в морозный день.

Я рассматривала выставленные напоказ амулеты, шаманские бубны, маски, гримуары и чувствовала себя Алисой или Гарри Поттером в музее волшебных вещиц. Так увлеклась, что совершенно забыла о цели посещения этого раздела, медленно шла, машинально прижимая к животу крошечную клетку — бывшая хозяйка сиреневого птенца называла её подсетником и позволила не возвращать, ведь после больной птицы туда нельзя сажать других.

Продавцы не показывались на глаза и не вопили, расхваливая свой товар, кто-то сидел на коврике в глубине бутика и медитировал, кто-то флегматично созерцал голубое небо с тонкими облачками, кто-то изучал фолианты. Складывалось впечатление, что продажа не цель для этих персонажей и сама торговля лишь сопутствующее занятие, даже повинность. Поддавшись умиротворяющей атмосфере, я брела по белому песку и дошла почти до середины ряда, когда из ближайшей лавки выскочил седой старик и вцепился в подсетник, заставив меня остановиться:

— Сколько хочешь за птицу?

Я отшатнулась, крепче взявшись за ручку-кольцо:

— Не продаю. Он болен, ищу лекарство.

Старик молодцевато присвистнул, этот сигнал тут же развеял всеобщее дремотное состояние, вокруг нас выросла толпа.

— Продай, продай… — слышалось со всех сторон. — Тебе не справиться с ним! Лиловая Гароуда не подчинится обыкновенному человеку!

— Эй! Эй! Не трогайте! — возмущалась я, отпихивая жадные руки. — Я не собираюсь никого подчинять. Вылечу и отпущу на волю.

— Она ненормальная! Отпустить такую драгоценность!

Вокруг меня собралось столько крепких мужчин, что им ничего не стоило силой отобрать у меня птицу. Этого никто даже не пытался сделать. Все выкрикивали цену, повышая её как на торгах. Руководил этим безобразием старик, первым заметивший клетку в моих руках. То ли взял на себя роль аукциониста, то ли вообще был старшим в ряду артефакторов.

Галдёж усиливался, я пятилась, но скоро пути к отступлению мне отрезали. Я оказалась в кругу рассерженных торговцев. Первое впечатление об этом разделе рынка оказалось обманчивым. Где те милые спокойные люди? Откуда взялась ватага, нацеленная на добычу? С каждой секундой я всё сильнее ожидала какую-нибудь подлость: удар по голове или подножку. Конечно, проще было уступить им, тем более что я не представляла, как ухаживать за нечаянно полученной живностью, но мной руководило природное упрямство: не люблю, когда вынуждают поступать против собственной интуиции, а она подсказывала, что доверить чересчур настойчивым покупателям птичку, за которую я взяла на себя ответственность, я не готова.

* * *

На моё счастье, в разгоравшийся скандал добавился ещё один голос — высокий, звонкий и вместе с тем властный:

— Оставьте девочку! Она шла ко мне.