Онлайн книга «Единственная повелителя орков»
|
Я была Меорой. Женщиной повелителя орков. Целительницей. И его любимой. Я повернулась к нему, мои тихие слезы блестели в лучах заходящего солнца. — Все кончено, — прошептала я. — Я отпустила его. Отпустила прошлое. Теперь у меня есть только настоящее. Только ты. Тааган не сказал ничего. Он просто притянул меня к себе, и его губы коснулись моих — сначала влажных от слез, а потом отвечающих ему безудержной, светлой улыбкой. В этом поцелуе не было боли. В нем было обещание будущего. Нашего будущего. Светлого и радостного. И когда мы стояли, обнявшись, на холме, а ветер трепал наши волосы, смешивая запах степи с запахом друг друга, я поняла, что это и есть настоящее чудо. Не магия духов и не перерождение, а способность сердца, пройдя через чудовищные испытания, снова научиться любить и быть счастливым. Теперь — только настоящее. Только он. 42. Новая баллада Мир, хоть и хрупкий, уже начинал приносить свои плоды. Вечер у костра был тихим и умиротворенным. Орки и несколько эльфийских послов, что приехали для обмена знаниями и новых соглашений, сидели вместе, и воздух был наполнен не враждебностью, а настороженным любопытством. Именно тогда Ликах, сиявший от важности момента, достал свой новый роун. — Послушайте правдивую песнь о любви! — с пафосом объявил он. Струны зазвучали тихо, но все разговоры мгновенно умолкли. Любовь не бывает ни злой, ни прекрасной, Она — как роса меж двух разных миров. Но если вам скажут, что нет союза опасней, Чем орк и эльфийка — вспомните кровь Той розы, что в пепле цветет вновь и вновь. Любовь — это пепел на кончиках пальцев, Последний рассвет перед вечной зимой. Они выбирали не кровь своих родов, А только мгновенье быть вместе с луной. Дымкой изумрудной сияет свет лунный, У озера древнего двое стоят: Эльфийка с глазами, как небо степное, И орк, чей взгляд — словно грозный закат… Его баллада была настоящим пронзительным шедевром. Он пел о первой встрече на опушке леса, о венке, пойманном мощной рукой, о тайных ночах под зеленой луной, о силе любви, способной сокрушить любые преграды. Голос Ликаха горько затрепетал, когда он дошел до сцены отречения от дара, и в его словах была такая боль, что у многих слушателей на глаза навернулись слезы. Он пел о предательстве, о яде, о последнем вздохе Риянэль на руках у Таагана. И финальным аккордом прозвучала клятва Повелителя орков, данная над бездыханным телом любимой — клятва сжечь весь мир ради мести. …Он выл на луну, разрывал свои раны, Пока не взошло кровавое утро. Собрал он дружину — десять тысяч мечей И двинулся к роще, где укрылось то зло. Вы дали ей яд вместо ласки и крова, Теперь ваш лес запылает в огне! И факелы пали, как звёзды сурово, И чаща запела последней мольбой… Любовь не бывает ни злой, ни прекрасной, Она — как роса меж двух разных миров. Но если вам скажут, что нет союза опасней, Чем орк и эльфийка — вспомните кровь Той розы, что в пепле цветет вновь и вновь. Любовь — это пепел на кончиках пальцев, Последний рассвет перед вечной зимой. Они выбирали не кровь своих родов, А только мгновенье быть вместе с луной. Последняя нота отзвучала, и воцарилась оглушительная тишина. Даже ветер, казалось, замер. Никто не аплодировал. Орки сидели в оцепенении, пронзенные этой историей до самой глубины души. Ликах смотрел на них с гордым, почти торжествующим видом. Для барда не было высшей награды, чем такая реакция. |