Книга Пленница ледяного замка, страница 104 – Veronika Moon

Аделаида медленно подошла ближе, ее взгляд скользнул по портрету, изучая его с интересом.

— Она выглядит как женщина, которая до дрожи боялась потерять то, что никогда ей по-настоящему не принадлежало. Такой фанатичный контроль обычно исходит из глубочайшей неуверенности. Не так ли?

— Она ничего не боялась, — резко, почти срываясь, парировал Итан. Ее способность видеть суть, докапываться до самой сущности, выводила его из себя.

— Все боятся, — она повернулась к нему, и ее глаза встретились с его. — Даже вы. — Она сделала шаг вперед. — Вы боитесь, что однажды я перестану реагировать. Перестану злиться. Перестану играть в ваши игры. И тогда вы останетесь наедине с единственным, чего действительно боитесь — с самим собой. С тем мальчиком, которого когда-то предали.

Его рука молниеносно выстрелила вперед, схватив ее за подбородок. Но жест был не грубым, не причиняющим боли. Его пальцы сжимали ее кожу с такой интенсивностью, словно он пытался через это прикосновение дотянуться до самой ее сути, до той частицы, что позволяла ей видеть его насквозь.

— Ты думаешь, что поняла меня? — его голос был хриплым шепотом, полным сдерживаемой бури. — Ты, которая провела в этом замке всего несколько месяцев? Ты, которая ничего не знает о том, через что мне пришлось пройти?

— Я понимаю, что мы похожи, — ее дыхание смешалось с его. Она не пыталась вырваться. Ее глаза, широко раскрытые, не отводились от его лица. — Мы оба прячемся за стенами. Ты — за властью и коллекцией. Я — за гневом и неповиновением. — Ее губы приоткрылись. — Интересно, что случится, если эти стены рухнут? Освободимся ли мы? Или уничтожим друг друга?

Он потянулся к ней, его голова склонилась, стирая расстояние между ними. Он был готов забыть о мести, о контроле, о прошлом и будущем. Готов был признать свое поражение, свою одержимость, все что угодно, только бы... И в этот самый момент, когда его губы были в сантиметре от ее, она мягко, но неумолимо положила свою руку на его, все еще сжимающую ее подбородок, и высвободилась из его хватки. Она отступила на шаг, ее грудь высоко вздымалась, но в глазах не было страха. Была печаль? Или разочарование?

— Кажется, — ее голос дрогнул, но она взяла себя в руки, — леди Моргана была не совсем права. Иногда физическое обладание — это единственный способ, который остается тем, кто не способен на большее. На настоящее завоевание.

Она повернулась и вышла из галереи, оставив его одного перед холодным, насмешливым взглядом прабабки. Воздух вокруг него звенел от невысказанных слов, от нереализованного желания, от ярости, направленной на самого себя. Он проиграл снова. Потому что она была права. Он пытался взять силой то, что можно было завоевать только добровольной возможностью. И эта возможность должна была быть взаимной.

Аделаида

Сон был не просто ярким. Он был физически осязаемым, до боли подробным и не оставлял места для сомнений в своей природе.

Она стояла в Зеркальном зале, но бесконечные чёрные поверхности отражали не её, а их — сплетённые тела, извивающиеся в немом танце страсти. В центре зала на холодном камне лежали они. Он был над ней, его белые волосы падали на лоб влажными прядями, а лицо, обычно искажённое яростью или насмешкой, было теперь искажено иным напряжением — животным, лишённым контроля. Каждая мышца его спины и плеч играла под её скользящими ладонями. Он не целовал её — он пожирал, его губы и зубы оставляли жгучий след на её шее, ключицах, груди, а его руки, сильные и властные, держали её бёдра, диктуя ритм, от которого темнело в глазах и вырывались прерывистые, хриплые стоны, эхом отражавшиеся в зеркалах.