Книга Генеральша капустных полей, страница 46 – Дия Семина

В любом случае я намерена болеть долго, и дядя Фёдор меня отыщет. Должен отыскать, или хозяева сами поймут, что дело опасное.

Через некоторое время в комнату вернулся Боря, и вид у него довольно сердитый. И без слов понятно, служанка донесла, а хозяева начали задавать неудобные вопросы.

— Что ты сказала этой женщине? Думаешь, мне сложно доказать свою правоту? Я на законных основаниях возвращаю Веру Меркулову в лоно семьи Меркуловых. Ты наша, ты — моя! По твоей глупости, Верочка, нам отказано в приюте. Возвращаемся в столицу, а как ты переживёшь дорогу, меня вообще не волнует. Кончай свои игры, я уже победил! У Керна нет ни единого основания забрать тебя у меня, ни единого!

Он, теперь не стесняясь рычит и тычет мне в лицо пальцем, ещё немного и глаз выбьет.

— Рабство отменили, я не ваша рабыня…

— Ошибаешься, ты наша мачеха, и это навсегда… Сейчас тебя соберут, оденут, Наташа добрая душа, предоставила свои старые вещи. Я вот уже решился жениться на ней, а ты будешь вечно нам прислуживать, и рта раскрыть не посмеешь. Пожизненная приживалка, нянька и грелка в моей постели. Нет у тебя прав, не было и не будет! Так что лучше смирись, и делай так, как велено.

— Подавишься первым же чаем, что я тебе подам, тварь. Лучше на каторгу за убийство, чем терпеть твою рожу!

От простуды мой голос охрип, и эти слова я прорычала так, словно во мне сейчас сидит демоническая и очень злая сущность, вот-вот вырвется на волю, и тогда Боре точно несдобровать. Он это почувствовал, чертыхнулся и вышел, громко хлопнув дверью, понял, что я уже не та забитая девочка, и теперь ему проще убить меня, но за это тоже каторга.

И Керн просто так, это дело не оставит…

Поместье.

— Фёдор Григорьевич, а что Вера Степановна-то из бани уж второй час не возвращается, мне как-то несподручно ей стучать, может, вы? — Мефодий очень осторожно, по обыкновению не желая мешать хозяину, спросил, переступая с ноги на ногу, и тут же получил выговор.

— Что же ты раньше не сказал? Как давно она ушла? Может, что-то случилось…

— Да уж второй час, она-с постирать хотела, но обычно так долго в бане не остаётся, вот я и решился спросить-то…

Старик виновато оправдывается и наблюдает, как Фёдор схватил сюртук со стула, накинул на себя и, взяв у слуги горящий ручной фонарь, поспешил из дома в баню.

— Вы там осторожно, скользко…

— Сам знаю!

Буквально через три минуты, взъерошенный, испуганный барон ворвался в дом и простонал:

— Веру украли. Бельё разбросано, её галоши валяются, словно её тащили вдоль берега, и там, видимо, карета стояла. Запрягай сейчас же…

— Да куда же, ночь! Как по ночи-то?

— Молча! Быстро запрягай, времени много прошло, ох. Они её уже, должно быть, далеко увезли. Нет, давай Ворона под седло, верхом быстрее…

— Вам бы тогда уж в город. Там полиция, городовой, хоть бы им сообщить. А там уж…

— Это Борис. Он вряд ли в город поехал, поди сразу в столицу…

— Не, не! Вот я вам скажу-то, я ж ямщиком служил, тута всё знаю. Ни один нормальный не рискнёт по такой дороге, да в ночь, верхом, разве только шагом, ежели конь умный. А карета вмиг без колеса останется. И вот в таком раскладе я как думаю, от нас в сторону столицы аккурат им всю ночь ехать до следующего полуямка-то. И это только по хорошей дороге. Нет, не в столицу они увезли Веру Степановну. Он ея точно спрятал в городке, да в гостинице. И утром уже поедут, ан ещё проще от городишки на поезд, там сесть в первый класс, на утренний-то, да и приехать, в тепле, да лёжа завтра к ночи на место. Послушайте моего мудрого совета. Сейчас поезжайте уж в наш город, там с полицией дело завести о похищении, а утром на станцию, и поймаете их.