Онлайн книга «Генеральша капустных полей»
|
— Вера Степановна… На пороге кухни появился голодный, но не Васька кот, тот уже сала нажрался от пуза и умчался по мартовским делам. Нет, передо мной возник дядя Фёдор и с таким голодным видом… — Я вас очень внимательно слушаю. А сама очередную ложечку, да с гущей отправляю в рот и улыбаюсь. Авось за щи продастся и уступит мне имение. — Могу я? Он снова замялся. Вот подкалывать у него не ржавеет, а попросить тарелку щей гордыня не позволяет. — Вы всё можете… — И всё же, сделайте одолжение… Недосказанность, ах как ему трудно-то, улыбаюсь, чувствую, как играют на щеках мои задорные ямочки. — Вы хотите щей? Вам здесь подать? Мы же уже выяснили, что я не кухарка у вас, по крайней мере, пока все вопросы не утрясутся. Но так и быть, в тарелку вам налью, погуще или пожиже? Пришлось встать из-за стола, и как-то так само получилось вильнуть бёдрами, очень уж по-женски завлекательно. — Погуще, если вас не затруднит. Наливаю в большую и глубокую тарелку щей, ставлю на стол и начинаю резать хлеб. — Не думал, что вы атеистка… Замираю с ножом и хлебом, смотрю на него, смотрю на тарелку, в которой на поверхности плавают кусочки сала и мяса… Пост! Как же я забыла, что весной самый строгий пост? — Я? Ну, грешна. Забыла. Если вам религия не позволяет, можете взять хлеб и кипяток, — моя совесть позволила ёрничать, раз уж мы поняли, что моя набожность оставляет желать лучшего, то я решила гнуть свою линию. Мефодий вообще ничего не сказал, съел и довольный пошёл работать. — Я не настолько воцерковленный, чтобы отказываться от вкусной стряпни, и если уж говорить серьёзно, уж лучше такой грех замаливать, чем совершить смертный и не раскаяться. Делаю серьёзную физиономию и киваю. — Абсолютно с вами согласна. Быть ханжой куда более грешный грех, нежели не дать салу заветреться и прогоркнуть. — Воистину! Он впервые улыбнулся, а ему очень идёт улыбка. Однако наш лёгкий еретический флирт смутил и его, и меня. Как дети малые, ей-богу. Дядя Фёдор забрал свою тарелку, кусок хлеба, ложку, и поспешил в столовую, до плебейского обеда на кухне его демократизм ещё не дорос… — Добавку если захотите, то сами, а тарелку в таз с тёплой водой, после помою! — кичу вслед дикому мужчине, начавшему реагировать на вкусную еду. С руки пока не есть, но уже прогресс. — Хорошо, и спасибо, не успел поблагодарить за обед! — Всегда пожалуйста, обращайтесь! — кажется, и в этой схватке я победила. Но нам предстоит нешуточное сражение, какое я вполне могу проиграть. Место под солнцем. И теперь это не метафора, а подоконники на окнах с солнечной стороны дома. Если дядя Фёдор взбунтуется, то хана моим начинаниям, вообще не позволит заниматься хоть каким-то хозяйством. В этот момент на чердаке послышались гулкие шаги, ох, нравится мне Мефодий, мы ещё только разговор затеяли, а он уже за ящиками полез. Надеюсь, наш хозяин не догадается до времени, о партизанской войне за капустные поля… К вечеру в сенях, прикрытые старой мешковиной, притаились старые вёдра с мёрзлой землёй, а сбоку довольно много ящиков, на сотню или даже две саженцев хватит, вопрос в другом, где взять столько подоконников. Но пока у меня нет даже семян, потому сижу в своей комнатке и привожу в порядок те скудные вещи, какие у меня есть. Скорее бы дорога просохла, каким образом я попаду в город, пока понятия не имею, карета не моя, а Фёдор вряд ли мне позволит. Придётся налаживать контакт с местными. И просится в попутчики к тому же старосте. |