Онлайн книга «Генеральша капустных полей»
|
— А вот и ридикюль, а вот и документы, слава Богу целые, а вот и скрутка с купюрами. Развязала верёвочку, раскрутила деньги, пересчитала, оказалось, почти сто рублей. Сначала появилось неприятное чувство стыда, словно я ворую у девочки, потом вспомнила, что мы с ней при каких-то странных обстоятельствах стали одним целым, и вроде как я сейчас свои кровные пересчитываю. Скорее всего, она их копила все года три замужества, отказывая себе во всём, и именно с одной целью — вернуться в деревеньку. — Уф, слава богу, уже хоть что-то! Снова убираю деньги в сумочку. И ещё раз рассматриваю личные документы. Карточка, как наш паспорт, но без фотографии. Метрика и данные о крещении, плотный конверт, в котором довольно старый тоненький лист, исписанный печатными буквами, и тремя официальными печатями. Городской управы, нотариуса и самого генерал-губернатора Трофимова. Не филькина грамота, а всё серьёзно! Наследное право на имение в деревне «Кривотолково», по наследию от матушки Елизаветы Сергеевны Нестеровой, в девичестве Гурьева. И даты, судя по всему, почти пятнадцатилетней давности, пока с трудом ориентируюсь в местном мироустройстве и календаре. Не сдержалась, вскочила и бегом в комнату к Фёдору Григорьевичу. — Вот! Смотрите! У меня есть документ на право собственности! — наверное, слишком громко провопила, что заставила его вздрогнуть. — Боже, я чуть кляксу на листе не оставил. Вас, сударыня, стучаться не учили? — Учили! Но этот документ… — Вы же мне его сами вчера показали! И мы уже обсудили этот спорный вопрос, что имение, скорее всего, отошло вашему покойному мужу, как ваше приданое, и он решил продать его, на своё усмотрение. А я купил… — Но я не давала согласие… Говорю, и сама себе не верю, потому что меня там не было, и иллюзии памяти могли сыграть любую шутку, а муж просто заставил подписать доверенность, и она даже не поняла, что подписывает. Уверенность на право остаться в этих стенах тает как последний снег в апреле… Раздражение дяди Фёдора тому стало ярким подтверждением. — Да, что ты будешь делать, оно в ряде случаев и не нужно. Если вы продолжите, то я вас выставлю, поезжайте в столицу и там разбирайтесь. Или я готов потерпеть вас, — в этот момент его взгляд красноречиво проскользил по пустой тарелке из-под оладий. — При условии, что вы прекратите суету и шум. Как только дорога просохнет, я завершу работу и проеду или вместе проедем в столицу и там разберёмся. Или вызовем местного нотариуса. — Хорошо, поступим по-вашему, но скажите хотя бы сколько вы заплатили… — Сто восемьдесят тысяч, за земли от реки, включая рощу, угодья за рощей и деревню, местные жители — теперь мои арендаторы. — И всё же я чую подвох. Зря вы ввязались в это дело, Фёдор Григорьевич, мне кажется, вас облапошили. — Полиция разберётся… — Тогда вам надо поспешить, пока детки моего покойного мужа не спустили всё, они такие тупые, насколько я помню, что счета опустошат за неделю… И тогда будут возмещать вам убытки в год по сто рублей. — Кхм, — кашлянул и заметно сглотнул ком в горле новый хозяин, а я молча сунула документ в карман и забрала его тарелку и кружку, уходя тихонько прикрыла дверь. Прекрасно понимая, что сделка настолько спорная, что суд, а он точно будет, может встать на сторону нового хозяина, и тогда мне укажут на двери. |