Книга Принц ночной крови, страница 130 – Молли Чан

— Ты говорил, что мы не должны нести ответственность за преступления других, но это не относятся к людям, которые убивают по твоему приказу.

Губы Есюэ дрогнули, но не от улыбки. Он стиснул горло Сивана, и тот застонал от боли.

— Чем больше ты умоляешь о его жизни, тем сильнее мне хочется его смерти, Фэй. Что в нем такого замечательного? Он не заслуживает того, чтобы ты столь рьяно его защищала. Этот ничтожный принц не был тебя достоин и год назад, а теперь он опустился еще ниже.

— Я не умоляю, – возразила я, сильнее надавливая клинком на его шею, – а веду переговоры. Отпусти Сивана. Тогда он подпишет мирный договор, и война закончится. Разве не этого ты хочешь?

— Я… не… – прохрипел Сиван.

Я указала мечом на него и рявкнула:

— Ты сейчас не в том положении, чтобы ставить условия.

Уголки губ Есюэ приподнялись, и он ослабил хватку.

— Этого слишком мало, маленькая богиня, и слишком поздно. Я передумал. Больше не желаю мира. Желаю его крови.

— Фэй…

Мое имя слетело с губ Сивана, едва слышное, и Есюэ крепче сдавил его горло. Сиван покраснел, и вены на шее вздулись.

— Есюэ, ты говорил, что хочешь стать хорошим императором, – напомнила я, снова поднося острие меча к его шее.

Рукоять дрогнула в моих руках, когда я заглянула в темные глаза Есюэ, глаза хищника. Но он же смеялся и шутил со мной в тот день в экипаже, и эта его сторона тоже должна быть где-то там, внутри его души…

Но что будет, если я подамся вперед и проткну мечом его горло? Сиван говорил, что можно убить вампира, если вырвать ему сердце или отрубить голову. Стоит ли мне попробовать? Получится ли у меня? Закончится ли на этом война? Или я всего лишь исчерпаю терпение Есюэ и не останется шанса даже на переговоры? Ведь он быстрее, сильнее. И с легкостью убьет меня, если захочет.

— Твой драгоценный принц спалил Чанчунь, оставив лишь пепел. Без колебаний, без сожалений. Почему бы мне не отомстить ему за все те потерянные жизни? – сказал Есюэ.

— Потому, что тогда ты опустишься до его уровня и покажешь, что так же прогнил изнутри. Хороший император не руководствуется яростью и не таит обиду.

— Этого ты хочешь? Милосердного правителя, который ко всем относится с пониманием? – спросил Есюэ, и взгляд его смягчился; в этот момент он казался таким хрупким, ранимым…

— Да, – ответила я.

Есюэ неохотно отпустил Сивана, и тот рухнул на землю, едва дыша. Одежды под доспехами полностью пропитались кровью.

— Прикажите своим армиям остановить бой, – потребовала я.

Есюэ поднял руку, и его воины замерли, словно по волшебству.

Сиван последовал его примеру, все еще отчаянно глотая ртом воздух и зажимая рану ладонью. Меня пугало его прерывистое, свистящее дыхание.

— Тебе нужен врач, и как можно скорее, – сказала я ему.

Сиван не ответил. Даже не посмотрел на меня. Все его внимание было сосредоточено на сломанной руке. Я не нуждалась в образовании лекаря, чтобы с полной уверенностью сказать – она уже не залечится полностью. Он никогда не сможет держать поводья лошади, кисть для письма, меч или лук.

Все, что было им любимо. Все, чем он гордился, за что хвалил его отец. Все, чего от него ожидали.

— Можешь дышать? – спросила я, и мой голос дрогнул. Пронзил ли клинок его легкие?

Сиван меня не слушал. Он упал на спину с безумным смехом, выходящим хриплыми рывками.