Книга Рыжая для палеонтолога, страница 18 – Светлана Синицына

— Солнце моё, ― он нежно коснулся кончиками пальцев раскрасневшейся щеки Риты. Глаза её были закрыты, лишь ресницы едва заметно подрагивали. ― Взгляни на меня.

Рита приоткрыла глаза, кажется, в первый раз с того момента, как Женя только-только взял её.

«Слава Богу, ― подумал он, ― она не видела моего перекошенного лица». А вслух произнёс:

— Ты как? ― ему важно было знать.

— Жить буду, ― тихонько улыбнулась Рита. Её звонкий голос чуть охрип и звучал как-то иначе.

— Тебе хоть понравилось? ― Женя со смесью тревоги и любопытства заглянул ей в глаза.

— А по мне не видно? ― Рита провела тыльной стороной ладони по глазам, стирая остатки слёз. ― Всё было прекрасно! ― она запустила прохладные пальцы в его растрёпанные волосы.

Женя благодарно выдохнул и, устроившись рядом с Ритой, положил голову ей на грудь. Она продолжала перебирать его волосы, что-то тихо напевая, а Женя соскользнул, убаюканный волшебным голосом, в сон без сновидений.

Солнце давно перевалило зенит, и дело шло к вечеру, однако разнообразные полевые цветы ещё не успели закрыться. Женя насобирал для Риты целую охапку, и Громова, загорелая и счастливая, в выцветшей рубашке-ковбойке с закатанными по локоть рукавами, вплетала нежные зелёные стебли в рыжие волосы. Сам Женя так и не постиг премудрости плетения венков, поэтому только смотрел на то, как мелькают, закручиваясь, листья и цветы в ловких пальцах Риты.

Они гуляли уже довольно долго и в какой-то момент наткнулись на Лёшу Орлова, который, бросив всё, что было связано с раскопками, занимался любимым делом ― ловлей насекомых. Женя так и не понял, что этот разговорчивый студент-энтомолог забыл среди геологов.

Вокруг колыхался под порывами степного ветра мятлик, а Орлов увлеченно щёлкал «Полароидом». Рядом с ним на примятой траве лежали сачок для ловли бабочек и банка-морилка, вонявшая ацетоном всякий раз, как Лёша её открывал.

— Эй, ты! ― окликнул Женя встрепенувшегося студента. ― Лёша, можешь нас сфотографировать? ― получив от Риты ощутимый тычок в бок, Женя добавил: ― Пожалуйста.

— Не вопрос, ― бодро отозвался Орлов. Он бросил сачок на траву и, повозившись с фотоаппаратом, произнёс: ― Так, Рита, Евгений Николаевич, встаньте вот сюда. Нет, немного левее, ― командовал Орлов, выбирая наиболее удобную позицию для снимка. ― Вот, здесь хорошо!

Женя обнял рукой Риту за талию и притянул к себе. Она почти дышала теплом, нагревшись на солнце, игравшем на фиалках в её волосах.

— Сделай две фотографии, ― попросил Женя, когда Орлов уже приготовился щёлкать стартовой кнопкой.

Вспышка на мгновение ослепила, а затем ещё раз, но Женя не моргнул, а продолжал смотреть в объектив фотоаппарата. Возможно, подумал он, это единственное вещественное доказательство того, что их роман не был сном, которое останется после жаркого лета. Не улетит вместе с песком куда-то в выгоревшие дали.

— Что спеть тебе вечером? ― спросила Рита, когда они, взявшись за руки, шли через раскоп обратно в палаточный лагерь.

— Что-нибудь из Цоя, если можно, ― Жене всё ещё бывало неудобно просить у Риты песни, которые она играла для него одного.

— Для тебя всё что угодно, ― улыбнулась Рита. ― Ведь осталось так мало тёплых дней лета.

— Молчи, Маргарита! ― Жене не хотелось думать о том, что практика скоро закончится, хотя совсем недавно, казалось, миллионы лет назад, когда по земле ещё бродили степные мамонты, он бы отдал всё, чтобы студенты вообще не приезжали. ― И не грусти, ― он уже уловил в её голосе философские нотки, которыми открывались размышления о райских птицах. ― Времени ещё километры.