Книга Рыжая для палеонтолога, страница 11 – Светлана Синицына

В этот момент порыв свежего ветра донёс до Жени сладковатый запах. Он остановился и вдруг увидел, что в одном из палисадников за крашеным забором растут розы. Целый гигантский куст мелких красноватых роз, благоухавших на всю улицу, привлекая жужжащих шмелей и белых бабочек-белянок.

«Красивые, ― подумал Женя, остановившись и глядя на это шуршащее на ветру великолепие. ― Никто же не заметит, если я оторву несколько веточек…»

И, плохо соображая, что делает, Женя, воровато оглядевшись, перемахнул через невысокий забор и залез в палисадник.

Он угодил точно в маленький, неимоверно колючий куст шиповника, незаметно притаившийся за забором. Женя едва не взвыл, когда десятки колючек впились ему в руки, пока он, стараясь не шуметь, выбирался из куста и отламывал несколько веток дикой розы, усеянной источающими аромат цветами.

Пчёлам его вторжение, конечно же, не понравилось. Женя вытащил из руки два жала, пока подходил к машине, усиленно делая вид, что ничего не случилось, а сорванные розы ― это так и надо.

Возле «Жигулей» его ждали Рита и коробки с продуктами.

— Магнитолу не вырвали, пока вас не было, ― вместо приветствия произнесла Рита. Вещмешок оттягивал ей плечо, а его содержимое позвякивало внутри.

— Держи, ― Женя протянул ей сорванные веточки. ― Ты всё ныла, что хочешь на стол розы, а не вонючие жёлтые цветы с поля.

— Спасибо, ― Громова округлила глаза. ― Сколько я вам за них должна? ― Она уже полезла в карман вещмешка, но Женя остановил её.

— Нисколько. Считай, это премия за хорошую работу.

— Я же бездарность, ― склонив голову, проговорила Рита. ― Вы сами говорили.

— Бездарность, ― согласился Женя. Он не собирался отказываться от своего мнения. ― Что ты вообще хочешь от жизни? ― ему вдруг действительно стало интересно.

— Встретить живой две тысячи первый год, ― засмеялась Рита, а потом добавила: ― А если серьёзно, то стать доктором наук.

— Такие, как ты, позорят отечественную науку, ― от неожиданности Женя даже не скривился и ляпнул первое, что пришло ему в голову: слова шефа, которыми тот постоянно мотивировал Лащенко и других стать лучше. ― Но я бы посмотрел на тебя в роли доктора наук, ― быстро добавил он, видя вытянувшееся от обиды лицо Риты. ― Жаль только я не доживу.

— Это точно, ― пробормотала Громова. ― В живых должен остаться только один, ― она усмехнулась. ― Вам же почти сорок ― умирать пора.

— Не замолчишь ― пойдёшь пешком, ― предостерёг Риту Женя. Он вовсе не считал себя старым, хотя для восемнадцатилетней девчонки наверняка был дряхлым стариком.

— Хорошо-хорошо, ― Рита обворожительно улыбнулась, аккуратно складывая розовые ветки на коленях. ― Я буду молчаливой галлюцинацией.

И она действительно молчала всю дорогу до лагеря, за что Женя был очень благодарен: он исцарапался в колючем кусте, совершил кражу, испортил растение и всё это во имя… Он и сам не знал, чего. Махнув студентам, чтобы они разгружали машину, он отправился на раскоп и проторчал там один целый день, невнятно и злобно отговорившись от предложений Димы и Генриха пойти с ним. Только Сергей Сергеевич не лез к нему, а лишь улыбнулся и благодарно принял у Риты несколько пачек «Примы» ― других сигарет у Катьки не нашлось.

Когда Женя, пыльный, уставший и голодный вернулся с раскопа, то его ждал сюрприз: в обеденной палатке кто-то накрыл стол, хотя время ужина уже давным-давно прошло, и остатки перловой каши подсыхали в котле.