Книга Только попробуй влюбиться!, страница 68 – Аксинья Карпова

— Пойдём, покажу тебе, – кивнула она. – Егору позвонил отец, так что, скорее всего, он говорит с ним в кабинете.

Мачеха Егора показала мне, где находится сушилка. Я аккуратно разместила на ней свои джинсы, боясь обжечься.

— Можешь уже идти за стол, я еду подогрела, – сказала мне Олеся Владимировна.

— Хорошо, спасибо, – смущённо ответила я. Без Егора я чувствовала себя неловко, но доброта женщины помогала мне ощутить себя чуточку увереннее.

Мы прошли в просторную и светлую столовую. Я уселась на стул и оглядела большой круглый стол. Интересно, сколько людей за ним помещается? Может быть, в квартиру частенько заходят гости? Для нас двоих этот стол был каким-то слишком уж гигантским.

Олеся Владимировна поставила передо мной глубокую тарелку. Аромат грибного супа мгновенно распространился по комнате. Я замерла в ожидании Егора.

— Ты ешь, ешь, не жди его. Поговорит и придёт, – махнула рукой женщина. – А еда остывает.

Суп был восхитителен. О чём я почти сразу же сообщила Олесе Владимировне. Она, услышав это, обрадовалась.

— Егор не особо сыплет комплиментами по поводу еды. Придёт, быстро всё проглотит и бежит в свою комнату, – вздохнула она. – А Колю приходится заставлять есть.

Я непонимающе уставилась на женщину. Настолько я помню, отца Егора зовут Михаил. Михаил Андреевич.

Олеся Владимировна поймала мой взгляд и продолжила:

— Коля – это мой сын, младший брат Егора.

Точно. Любимов ведь сегодня говорил про брата.

— Коля любит брать пример с Егора. Во всем ему подражает. Даже футболом захотел заниматься. Миша этому рад, а я же понимаю, что теперь мне придется бояться за них двоих. Все эти травмы…

— Да, Егор говорил, что он часто травмировался.

— Это ужас полнейший! Я каждый раз успокоительное пью после его очередного ушиба или ещё чего похуже. С одной стороны, я даже рада, что его отстранили.

Егора отстранили? Хотя я могла догадаться, ведь не зря его не выпустили на поле. Да и в ДК, когда речь зашла о футболе, Любимов выглядел расстроенным.

— Ты ведь знаешь об этом? – спросила она.

— Угу, – кивнула я и, чтобы избежать дальнейших расспросов, откусила большой кусок свежего хлеба.

— Я сама пеку хлеб, – сказала женщина и вновь перевела тему, – Егора, конечно, жалко. Он так тяжело переживает отстранение. Хорошо, что теперь он занимается в театре. У него там какая роль? Принц вроде?

— Царевич, – поправила я Олесю Владимировну.

— Точно, Царевич, – закивала она. – Надеюсь, у Миши получится, и мы все вместе придём посмотреть спектакль. Это ведь возможно?

— Да, конечно, у нас вход всегда свободный.

— Вот и отлично. Когда премьера?

— Тридцатого декабря.

— О, надо же, совсем скоро. Раньше только футбольный матч, но теперь вообще непонятно, нужно туда идти или нет. Мы с Колей обычно не пропускаем их, но в прошлый раз Егор сказал не приходить.

— Он не вышел на поле, – зачем-то сказала я.

— Да, я так и предполагала. Егор тогда вернулся домой чернее тучи. Я испугалась, что могло с ним случиться. Потом уже узнала у своей подруги, она работает в вашем универе в деканате. Она сказала, Егора отстранили.

— Для него это удар?

— Ещё какой. Да и причина странная… Тренер какой-то непонятный, всяким слухам верит.

— Слухам?

— Ну, там наговорили что-то странное про какую-то девушку, которую якобы обидел Егор. Но я в это не верю, его оболгали.