Книга Экзамен на прочность, страница 32 – Елена Анохина

Настя замерла над его телом, глядя на кровавое месиво на своём диване.

"Мой диван. Моя квартира. Мой враг, истекающий кровью на моих подушках".

Она резко встряхнулась — нет времени на философию.

Пальцы сами вспомнили навыки студенческого медкурса. Ножницы — со скрипом разрезали мокрую от дождя и крови рубашку (шёлк, Brioni, теперь безнадёжно испорчен). Антисептик — бутылка плеснула на рану, и Марк застонал сквозь зубы, даже без сознания чувствуя жгучую боль. Пинцет — дрожащие руки вытащили из раны ниточки ткани, прилипшие к кровавой плоти.

"Боже, как глубоко..."

Кровь не хлестала фонтаном — значит, артерия цела. Но края раны выглядели воспалёнными, будто пуля перед выходом решила "поиграть" с его плотью.

Она наложила давящую повязку: стерильная марля (куплена в прошлом месяце для порезанного пальца), бинт (немного потрёпанный, но чистый), лейкопластырь (розовый, с мишками — единственный, что был в аптечке).

"Как нелепо — Демидов с розовыми мишками на плече".

Его лоб пылал. Термометр показал 39.3.

— Чёрт! — Настя побежала на кухню. Наспех приготовила парацетамол, раздавленный между ложек, мёд размешала в чае (бабушкин рецепт от всех болезней). Завернула в полотенце лед, приложила его к шее Марка (там проходят крупные сосуды).

— Отец... — он дёрнулся, будто от удара. — Не... не надо...

Его пальцы вцепились в её запястье с неожиданной силой.

— Я не... не он... — слова путались.

Настя замерла.

"Он боится стать своим отцом".

Странное чувство кольнуло под рёбра — не жалость. Нет. Скорее... понимание.

Она протёрла его тело влажной салфеткой, смахнула пот, грязь, следы крови. Накрыла лёгким пледом, подложила под голову свёрнутое полотенце.

Стоя на кухне, глядя как закипает вода для нового компресса, Настя поймала себя на странном:

"Я забочусь о человеке, который разрушил мою жизнь".

Руки сами сжались в кулаки.

"Но он тоже стал жертвой. Как и я. Как мой отец".

Чайник засвистел.

"Чёрт, почему всё так сложно?"

Когда температура наконец спала, Марк погрузился в тяжёлый, но спокойный сон.

Настя сидела рядом, наблюдая как его веки перестали дёргаться, дыхание выровнялось, кулаки разжались.

"Спокойный. Почти... беззащитный."

Она потянулась выключить свет — и вдруг его пальцы снова нашли её руку.

— Останься... — прошептал он, даже не открывая глаз.

И самое странное — она осталась.

Тени становились длиннее, когда Марк наконец открыл глаза.

Сознание возвращалось медленно: потолок — незнакомый, с трещиной в форме молнии. запахи — йод, мёд, женские духи, боль — тупая, ноющая, сосредоточенная в левом плече (пулевое ранение, отец...).

"Жив..."

Он повернул голову медленно, чтобы не спровоцировать новый приступ боли и увидел диван — старый, но чистый, с выцветшими цветочками на обивке, одеяло — розовое, столик — на нём пузырёк с таблетками, стакан воды, термометр.

"Значит, не бросила..."

Из кухни доносились звуки.

— Ты... — голос предательски охрип. Он сглотнул, попробовал снова: — Ты меня... перевязала?

Шаги. Она появилась в дверном проёме, вытирая руки о полотенце.

— Ты истекал кровью на моём ковре, — сказала Настя сухо. — Пришлось.

Они смотрели друг на друга: он — бледный, с всклокоченными волосами, но взгляд уже острый, живой, она — собранная, но уставшая, с тенью чего-то... нежного? Нет, не то слово...