Книга Танго на цыпочках, страница 79 – Екатерина Насута

— Нет.

— Правда, правда. Такое бывает, чтобы мальчик и девочка, правда, редко очень. Олег смеялся постоянно, что меня подбросили, а на самом деле должен был родиться второй мальчик. Олег любил шутки.

Наталья замолчала. Крестик темным кусочком серебра лежал на ладони.

— Они часто ссорились.

— Почему?

— Олег вообще был нетерпим к чужим слабостям. Строг, иногда даже чересчур строг, считал, что только он знает, как нужно жить правильно, а все остальные должны быть благодарны за то, что кто-то решает за них. А если кто-то начинал вдруг сопротивляться, то Олег не чурался применять силу. Однажды он сильно избил Николая только за то, что тот осмелился уехать, не спросив предварительно разрешения.

— А вас… — Аполлон Бенедиктович замолчал, не зная, как закончить фразу. Вопрос, повисший в воздухе был понятен и в крайней степени неприличен. Наталия поняла, кончиками пальцев провела по щеке и отрицательно покачала головой.

— Нет. Олег в жизни не поднял бы руку на женщину, он был строг, но не более.

— Особенно с паном Охимчиком, надо полагать.

— Что да, то да, но Юзеф сам виноват, я предупреждала его, что затея с женитьбой глупа. Доктор не может составить достойную партию княжне Камушевской. Юзеф оскорбился и решил доказать, что я ошибаюсь. Глупец. Олег ответил ему примерно то же, и на этом бы дело закончилось, если б Юзеф не стал болтать о неземной любви и препятствиях, которые Олег этой любви чинит. Чушь несусветная, не было никакой такой любви, мне просто было приятно общество пана Охимчика, а он принял вежливое обращение, как некий намек. Скажите, зачем я все это вам рассказываю?

— Порой молчание угнетает.

Наталья улыбнулась.

— Вероятно, вы правы, мне нужно выговориться, тогда станет легче. Олег разозлился неимоверно. Случилась драка и… Дальше вы, наверное, знаете. Юзеф пробовал пожаловаться на Олега в полицию, но из этого ничего не получилось.

— Что, в общем-то, логично. — Аполлон Бенедиктович явно представил себе смущение Федора, оказавшегося меж двух огней, с одной стороны князь Камушевский, богатый, родовитый и ко всему известный своим буйным нравом, с другой некий уездный доктор, пускай и пострадавший, но, тем не менее, не имеющий ни единого шанса выиграть судебное дело.

— Юзеф плохо поступил, когда начал распространять слухи, будто Олег держит меня в черном теле. Это неправда. У Камушевских просто характер такой… неуемный. Они сперва делают, а после раскаиваются, прощения просят.

— И Олег просил?

— Просил. На коленях просил, не перед Юзефом, конечно, передо мной. За то, что из-за его буйного нрава меня в округе стали считать сумасшедшей. Но я ведь не безумна?

— Конечно, нет, Господь с вами, Наталья Александровна. — Сама мысль о том, что эту женщину, хрупкую, нежную, беззащитную обговаривали какие-то… мещане — другого слова Аполлон Бенедиктович не сумел подобрать — приводила в бешенство.

— Даже Элиза приезжала, представляете? Вроде бы в гости, а я по глазам видела, что ей любопытно, все вынюхивала и вынюхивала, интересно ей было! Извините.

— Вы не любите Элизу?

— Не люблю. Она глупа и завистлива. А еще жадная очень, все считала деньги, причем не свои, а наши, Олег купит мне что-нибудь, а Элиза уже тут как тут, все интересно, где ткани брали, по чем, у кого шитье заказывали… Хозяйкой себя видела, вот и экономить пыталась. На мне.