Книга Конд Корви. Его Невозможное Величество, страница 147 – Татьяна Абалова

— Я люблю тебя. И эти слова самые важные.

— Скажи еще раз, Душечка.

— Я люблю тебя, моя Рыбонька.

Признание было скреплено долгим поцелуем.

— Теперь твоя очередь, – он, приподнявшись на локте, внимательно изучал мое лицо. Я облизала губы, готовясь произнести важные слова.

— Скажи, как ты узнал, что я не беременная? Ну, тогда, когда я только попала во дворец, а ты прикидывался красавчиком Дантом, выносящим мои горшки. Какая–то магия?

Конд фыркнул. Улегся, уставившись в перекрестье балок на потолке.

— Я запасся тестами, когда посещал Землю.

— Зачем? – тут уже я поднялась, чтобы посмотреть в его наглые глаза. И получила ожидаемый ответ:

— Я король и должен знать, что женщина, которую хочу сделать своей, не понесла от кого–то другого.

— Ты проверял всех своих любовниц?

— Особенно, когда они уходили. Не хотел сюрпризов.

— Значит, у тебя нет бастардов?

— И уже не будет. Одна хитрая Рыбонька полностью завладела моим сердцем.

— Почему хитрая? – я нахмурилась.

— Он ловко уводит разговор в сторону. А я все еще жду признания в любви, – он перетянул меня на себя. Я лежала на его горячем теле и, обхватив лицо ладонями, смотрела в его невозможно красивые глаза.

— Я люблю тебя, Конд Корви. Всей душой.

— Навеки?

— Смотря как себя поведет Ваше Величество.

— Я буду великолепен. Как правитель, муж и отец.

Я все же отметила, что правителя он видит в себе в первую очередь. Ну что же, я понимаю и постараюсь привыкнуть. Кто же из–за такой малости откажется от любви Его Невозможного Величества?

Прошло три года. Теперь, с высоты своего положения – я все же стала королевой, мне доставляло удовольствие перебирать страницы прошлого, когда я была обыкновенной земной девчонкой, попавшей в крутую передрягу. Верная своей привычке излагать мысли и события на бумаге, я завела дневник и дала ему громкое название «Тайные хроники Рогуверда». Разве я не права? Пишу о жизни чуть ли не ежедневно, но не собираюсь делиться мыслями с «широкой» общественностью. Отсюда слово «тайные». Слишком уж Хроники личные. Никто и никогда, кроме меня и Его Невозможного Величества, не осмелится взять в руки эту книгу. Под угрозой смерти. Может быть, позже, когда наш сын будет готов принять бразды правления королевством, мы позволим ему ознакомиться с невероятной историей, а пока она только наша.

Я так говорю о сыне, будто он уже родился. Нет, я только жду его. Сижу у камина и поглаживаю большой живот, предаваясь приятным воспоминаниям. Из детской комнаты слышен голос нашей дочери, она капризничает и просится ко мне, но я – кремень. У мамы должно быть личное время. Двух нянек вполне хватит для сдерживания своевольной принцессы. Лизи вся в отца.

Я потянулась к столу и, взяв в руки бокал, допила его содержимое. Неслышный слуга тут же унес пустую посуду. Он приставлен Кондом следить за мной: я должна скрупулезно выполнять предписание лекаря, чтобы пинающийся в животе мальчишка родился сильным магом. Так положено в роду Корви. В магическом мире свои прелести.

Оставшись одна, я перетянула Хроники к себе на колени. Я начала писать в них сразу же, как мы с Кондом вернулись в столицу. Слишком много у меня накопилось вопросов, я даже набросала их на бумаге, чтобы не забыть задать. Душечка сам принес альбом с чистыми страницами и предложил выкладывать в нем все, что я увижу или узнаю. Время от времени он забирал его к себе и возвращал, дополненный рисунками и заметками на полях. Нам обоим было интересно вести дневники, откуда я с удивлением узнала, насколько Конд хороший художник и совсем никчемный поэт. Но все равно, его вирши были милы и вызывали улыбку.