Книга Конд Корви. Его Невозможное Величество, страница 124 – Татьяна Абалова

Хорошо, что никто не заглядывал в учебник, поскольку любое оказавшееся в нем свободным место было исписано моей рукой. Книга сделалась своеобразными тайными хрониками, где я скрупулезно выкладывал произошедшие со мной события.

Моя писательская деятельность началась с заметок на полях. Потом, по мере того, как я обучалась рогувердскому, мне потребовались упражнения по закреплению навыков. Глупо копировать текст, который только что прочел. Подобные занятия развивают лишь механическую память. Гораздо полезнее писать сочинения, тогда ты поневоле кидаешься выискиваешь неизвестные тебе слова, расширяя тем разговорную базу.

Так родилась идея дневника. В нем я подробно описывала момент «знакомства» с Кондом, первые дни пребывания во дворце, мое похищение и чувства, что я испытывала в столице и горном замке.

Да, я определенно рисковала, выкладывая тайны, принадлежащие не мне, но книга сделалась отдушиной. Даже можно сказать, подружкой, что не давала моему разуму перейти на темную сторону. Я была уверена, что никому из рогувердцев в голову не пришло бы заглянуть в учебник, который надоел им с детства. Да и я старалась не оставлять книгу без внимания. Сбруя, подаренная Дервигом, оказалась полезной: дневник всегда был при мне.

Последними словами, записанными сегодня в учебнике, были: «Неизвестно, что нас ждет впереди. Но я сильно надеюсь, что Конд Корви победит, и у меня не будет нужды применить оберег, подаренный Раулем».

— Милорд просил передать, что зайдет за вами сразу после завтрака. Вы должны быть готовы, – слуга, принесший поднос с едой, поклонился и вышел.

Я захлопнула книгу и кинулась из комнаты вон. Настойчиво постучала в дверь Соула.

Он открыл ее, но не широко, как обычно, и не сделал приглашающего жеста. Сын советника явно не желал, чтобы я входила. Я внимательно осмотрела его. Наверное, Соул будет единственным, кто явится на свадьбу в белом – он встретил меня при полном параде и без признаков усталости на лице.

— У меня к тебе большая просьба, – я протянула учебник. – Сохрани, пожалуйста, в каком–нибудь укромном месте. Не хочу, чтобы книга попала к чужаку.

Соул вопросительно задрал бровь.

— Учебник дорог мне как первая книга на рогувердском, – я вздохнула, видя, что бровь не собирается возвращаться на место. Нужны пояснения. – Просто сделай это. Защити ее магически, что ли. Я знаю, ты можешь.

Я насильно сунула ему фолиант.

— Хорошо, раз ты так настаиваешь. После всего этого, – он неопределенно помотал в воздухе рукой, – я мог бы купить тебе с десяток таких учебников.

— Нет, мне дорог именно этот. Он хранит следы моих слез. Язык дался мне непросто.

Соул кивнул и закрыл перед моим носом дверь.

— Зачем она приходила? – услышала я голос инфанты.

— Нервничает, – коротко ответил Соул. Последовали шаловливый смех и звуки поцелуев. Если до того я намеривалась потребовать назад свою книгу, то после, словно ошпаренная, отскочила от двери. Бедный Рауль. Вот уж вправду песни о королях, не могущих жениться по любви, о таких как он.

О своих мемуарах я не беспокоилась. Вряд ли инфанте сейчас до учебника, да и сам Соул вовсе не легкомысленный человек.

Заставить себя съесть хоть что–нибудь, я не сумела. Торопливо выпила молоко и поплелась одеваться. Хорошо, что национальное свадебное платье горянок не отличалось особой замысловатостью. Нижняя рубашка, чулки и панталоны, а сверху что–то на подобии шерстяного мешка с длинными рукавами. Широкий кушак, расшитый каменьями, вернул мне талию. Немного пришлось повозиться с головным убором. Рогатая шапочка со спускающейся на плечи прозрачной тканью смотрелась нелепой. Я подвязала ее под подбородком и глянула в зеркало.