Книга ИльРиса. Обрести себя, страница 24 – Ольга Кобзева

Я наконец смогла справиться со смехом, Гриса тоже соскочила, оттаскивая от несчастной Брианы подросших котят, хватающих девушку за ноги и подол платья. Агрия порыкивала на разошедшихся мальков, но это нисколько не помогало. Тогда ей пришлось лапой отбросить каждого, пока котята не притихли. Сели на траву, прижав уши лапами и затаились.

— Матерь-создательница! Лиария! Как же это? Откуда вы тут? — растерялась Бриана. — Я уж думала, кого из арис агрия ваша дикая треплет.

— Бриана, помоги встать, пожалуйста, — протянула девушке руку. Силы меня что-то оставили. В ногах чувствовалась ощутимая дрожь, желудок сводило, шум в голове прошел не до конца.

А еще волнами возвращались ощущения, от которых я оказалась избавлена в храме. Я имею в виду притяжение к этому негодяю, про которого с каждой секундой все сложнее было думать, что он негодяй. Сознание, независимо от мозга, стало выискивать возможные оправдания поступку Ивистана. Как только я поняла, чем занимаюсь, жутко рассердилась, теперь уже на саму себя.

Бриана подала мне руку, помогла подняться с земли, разохалась, видя испорченное платье, все в пятнах крови, а теперь еще и травы вперемешку с землей. Гриса снова стала наскакивать на меня, требуя внимания и ласки. С удовольствием погладила кошку между ушами, потрепала по холке, а потом и вовсе села на землю и обняла. От тепла любимого существа такая жалость к себе накатила, что я не сумела сдержаться и позорно разрыдалась. Бриана просто не могла понять, что происходит. Она успела и пожалеть меня, и погладить, и выдвинуть два десятка разных версий моего уныния; принесла воды, потом сока, а в конце села рядом и тоже начала всхлипывать.

Прорыдались мы всласть! Гриса терпела долго, пыталась вылизывать мне лицо, на Бриану порыкивала, но не злобно. Потом отвлеклась на котят, на том, собственно, все и закончилось. Рыдала-то я, уткнувшись в мягкий мех, а когда источник тепла и поддержки убежал, волей-неволей пришлось успокаиваться и подниматься с земли. Все еще всхлипывая, мы с Брианой прошли в дом, поставили чайник, сели за стол, и я рассказала девушке основную часть неприглядной истории. То, что понимала сама, а многое я не понимала до сих пор!

Например, Ивистан ли виноват в том, что случилось? Или он тоже жертва? Впрочем, мне все же пришлось себя одернуть. Стоит только вспомнить виноватое выражение на его лице в храме и становится понятно, что он все же причастен. Только зачем Ивистану это было нужно? И самый сложный вопрос — как и когда он умудрялся на меня воздействовать? Что это? Пресловутый жреческий настой, о котором рассказывал отец? Иначе как еще объяснить, что в храме я стала воспринимать его совершенно иначе, а сейчас чувства… получается наведенные, ненастоящие вернулись. Браслет этот колючий, от которого у меня на руках остались глубокие царапины. Кровь Гриса слизала, но рваные ранки никуда не делись.

— Ох, лиария, жуть-то какая! — расстроенно протянула Бриана, глядя на меня огромными глазами. — Вот уж не знала даже, что бывает так, — покачала она головой. — Нам-то, арисам, попроще будет. Любы друг другу ежели, да коли родичи не против — так и живите вместе, деток плодите!

— А в храм арисы разве не идут? — заинтересовалась я, отвлекаясь от неприятных мыслей. — За благословением?