Книга Путешествие в Древний Китай, страница 18 – Лора Лей

Бай Ниу обошла кровать и обнаружила ширму, складную такую, а за ней… Бинго! Высокий то ли табурет, то ли этажерка, наверху — кувшин и небольшой тазик, а внизу — глиняный горшок с крышкой, довольно широкий в диаметре. Бай Ниу подняла крышу: горшок был пуст, но имелся слабый характерный запашок. Оно! А теперь — быстренько!

Полегчало! Следующий пункт программы — одежда. Идя к сундуку и шкафу, Бай Ниу подняла столик и табуретки, кусок шелка взяла в руки и поискала, куда бы убрать. Не нашла: ни шкаф, ни сундук не открывались.

Она прошла к окну, обогнув стол, потянула вверх циновки, желая увидеть окружающий мир, но не смогла определить, как их закрепить. Хорошо, хоть вид из окна получилось немного рассмотреть.

В утренней дымке виднелись невысокие горы вдали, зеленая трава и деревья. Солнце встало, по положению его на небе время ближе к 7–8 часам утра. Тепло, воздух свежий и необыкновенно чистый. Да, это не мегаполис с выхлопами и шумом.

Долго держать циновки было тяжело, поэтому женщина их отпустила и пошла обратно к кровати, на ходу ощупывая теперь уже свое тело. Как и в первый раз, она удивилась белизне и гладкости кожи, длине волос, плавности линии талии и бедер. Ножки тоже были ничего: длинные, стопы маленькие, пальчики аккуратные. Размер 23 примерно.

Зеркало Бай Ниу не нашла, но, будучи всю жизнь некрасивой, о внешности она переживала в последнюю очередь. Бай Юн ей понравился, значит, и сестра симпатичная должна быть — родня, как-никак. А вот отсутствие развитых мышц расстраивало: гостья из будущего привыкла быть сильной, ловкой, тренированной. Физическая слабость в молодом теле ей претила.

Ладно, это дело будущего: подтянуть себя и парня она сможет. Главное, выяснить обстановку и решать проблемы по мере их поступления.

* * *

Размышления иномирянки были прерваны шумом на лестнице (все-таки она есть) и хлопком дверной створки о стену: вернулся Бай Юн. Он открыл дверь и вошел боком, неся деревянный поднос с несколькими мисочками и кувшином. Парень водрузил ношу на столик и посмотрел на Бай Ниу.

— А почему ты… Вы не переоделись?

Бай Ниу развела руками:

— Не смогла открыть шкаф.

Бай Юн растерялся, подошел к шкафу, подергал дверки:

— А я ведь тоже не знаю, где у тебя… где ключ..

Женщина улыбнулась и спросила:

— Тебе неловко? Можешь потерпеть? Есть очень хочется…

— Наверно— протянул парень, — странно, конечно… Но мы ведь одни? Ты вроде не смущена, а мне … Сейчас не до правил, наверно..

— Тогда закрывай дверь, и давай поедим уже.

Чу Чунтао («персик»)лежала на диванчике-архате, обмахивалась веером и улыбалась.

Она сделала это! Утерла этой дряни, Бай Роу, нос! О-о-о, какое у той было лицо, когда Чунтао сообщила столичные слухи об её женишке! Как приятно было смотреть на покрывающую это ненавистное гордое лицо мертвенную бледность, наполняющие красивые глаза слезы и — да! — падение в обморок высокомерной дочери дома Бай! Никогда больше эта сучка не сможет держать голову высоко! И этот ее братец, Шан, сдохнет на войне, а младший сойдет с ума от боли и обиды на своего глупого отца!

Все они получили по заслугам! Кто просил их стоять на её, Чунтао, пути к благополучию и богатству? Кто просил сопротивляться её воле и желанию стать хозяйкой этого дома? Кто просил их быть счастливой семьей, не такой, как у самой Чунтао?