Книга Путешествие в Древний Китай, страница 10 – Лора Лей

Она ела, работала, принимала решения, говорила, ходила по инстанциям по поводу аварии и наследства, даже в бассейн и на тренировки, но при этом молодая женщина всё воспринимала как-то отстраненно, будто через стекло: вроде видит, слышит, а не чувствует.

Как ей это удавалось, Ниу-Ниу не задумывалась, внешне оставаясь прежней: внимательной, сосредоточенной, вежливой, только более молчаливой. Еще она не плакала — совсем, даже в одиночестве.

* * *

Ей, как и другим жертвам наезда (их оказалось трое, только двое выжили, а дед Вэй — нет), отец виновника аварии предложил разойтись полюбовно: он оплатит медицинские расходы и дополнительно вручит значительную сумму компенсации каждому (или родственникам жертвы), а они откажутся от судебного преследования, учитывая искреннее раскаяние нарушителя и его добрую волю в поддержке потерпевших.

На всех встречах с ответчиком Бай Ниу хранила молчание, внимательно слушала речи представительного мужчины — отца мажора и смотрела на самого парня, пытающегося выглядеть раскаившимся и сожалеющим о своем проступке. Но только пытающимся — это женщина понимала очень хорошо.

Ей приходилось почти ежедневно принимать подобных молодых людей в своей мастерской: избалованные, самоуверенные, наглые и жестокие, они считали себя выше законов благодаря деньгам и власти родителей.

Будь Бай Ниу сильнее в тот момент, она продолжила бы борьбу, стала бы судиться и прочее, но свалившееся на неё горе, не осознанное до конца, и не принятая потеря мешали действовать жестко, поэтому она просто плыла по течению, подчиняясь мнению большинства. Незамутненная болью часть сознания предложила оставить решение «на потом», как и обязательную расплату, когда найдутся силы для адекватных рассуждений и поступков.

Поэтому Бай Ниу приняла предложенную компенсацию (довольно большую сумму, кстати), подписала отказ от претензий и молча удалилась. Отец и мажор остались ею очень довольны, решив, видимо, что уродина глупа и не представляет опасности.

* * *

Бай Ниу с похорон не заходила в комнату деда — не могла. Даже получив от нотариуса сведения, что ей досталась квартира, мастерская деда и небольшой счет в банке, который предстояло поделить с матерью, молодая женщина не выразила никаких эмоций: она обо всем уже догадалась. Да и не в деньгах было дело: ничто не могло вернуть дорогого человека, поэтому материальные вещи имели второстепенное значение.

Неизвестно, сколь долго пребывала бы она в таком эмоциональном коматозе, если бы однажды не пришло письмо от матери, и не вспомнилась бы предсмертная просьба Вэй Веньхуа.

Только тогда Бай Ниу зашла в комнату деда, открыла тумбочку в его письменном столе и взяла оттуда небольшую деревянную шкатулку-головоломку. Пришлось напрячь мозги, чтобы добраться до содержимого коробочки.

Как и сказал дед, внутри лежало письмо к её матери и несколько, явно старинных, нефритовых украшений: белый браслет, пара серебряных серег с травянисто-зеленым камнем, такой же браслет и мужское кольцо кроваво-красного цвета. Даже не разбираясь в антиквариате, Бай Ниу поняла, что стоить эти вещи должны весьма и весьма недешево, поскольку нефрит был чист, гладок и насыщен цветом.

Молодая женщина взяла в руки кольцо, надела его на большой палец левой руки и….разрыдалась. Она плакала горько, безутешно, сильно и долго. Вспоминала, сожалела, злилась, горевала, снова сожалела… Выплакивала боль всех потерь за последние годы, принимала случившееся, прощалась с ушедшими, успокаивалась и решалась жить дальше.