Книга Попаданка Плюс-сайз, страница 130 – Юлия Журавлева

И, неотрывно наблюдая за мной, стянул с шеи цепочку.

Мне даже пантера не понадобилась, чтобы почувствовать его силу. Она была родственная и близкая, мгновенно отозвавшаяся на его волю. И проявилась небольшим и юрким зверьком, забегавшим вокруг наших ног.

Такого поворота я никак не ожидала. Все утверждали, что у ныне живущих членов моей семьи нет магии. И вот Кальд демонстрирует свое животное, похожее на хорька – такое же тонкое и гибкое, с небольшой головой, но с по-лисьи пушистым хвостом.

— Но… как? И зачем ты это скрывал?

Брат усмехнулся и аккуратно взял зверя на руки, позволив ему залезть на плечи. Тот сразу засуетился, осматривая все вокруг. Да, натуральные повадки хорька.

— Все детство отец водил меня к родовому артефакту, – задумчиво проговорил Кальд, глядя в сторону. – Но магия не отзывалась. Отец ждал, таскал меня по разным специалистам. Не мог поверить, что и во мне нет магии. Ведь это ставило крест на нашей семье.

Кальд невесело усмехнулся.

— И тебе сумели помочь?

— Да никто с таким не поможет, – скривился брат. – Я потом много думал об этом и пришел к выводу, что родовой артефакт обладает какой-то собственной волей. Может, из-за постоянного контакта с людьми там отпечатываются их личности. Когда-то именно в родовой артефакт сливали магию перед смертью, ты знала? Так эти артефакты и появились. Потом уже начали создавать другие. А после у нас появился Разлом с бесконечной магией.

Судя по тону, Разлому Кальд был не рад.

— Так как у тебя появилась магия?

— Отец запер меня почти на неделю с артефактом, так что не ты одна сидела в подвале. Мне тогда было четырнадцать. Фактически, магия уже должна была проснуться, а если нет – значит, и просыпаться нечему. Я неделю сидел в темноте – ты же помнишь, как едва-едва светится шар. Мне приносили поесть и три раза в день водили в туалет. Под конец, помню, не выдержал и разрыдался, как девчонка. А заодно и высказал артефакту все, что думаю о нем, об отце, обо всех магах… А когда успокоился, обнаружил рядом с собой его.

Кальд почесал шейку своему зверьку, как настоящему и материальному. И зверь с готовностью принял ласку.

— Но почему ты не сказал отцу? Он бы обрадовался и отстал от тебя.

— Ты же видела надписи и схемы на стенах, да? – Кальд с понимающей улыбочкой смотрел на меня, отлично зная ответ. – Наш прадед начал, а дед закончил. Наша семья сама себя приковала цепями к проклятому Разлому. И когда это все для меня открылось, я понял, что буду молчать о магии и дальше. Но начал изучать Разлом, осторожно, не слишком привлекая внимание. И за пятнадцать лет моих наблюдений он увеличился в ширину на треть. Его глубину никто не измеряет, а там, думаю, все еще интереснее.

— Я знаю. Догадываюсь.

— Тогда ты должна понять, что нельзя трогать Разлом и активировать его. Иначе скоро никакой барьер его не сдержит. Разлом разрастется и поглотит все вокруг. Большинству людей сила Разлома все равно недоступна, бедные кварталы никто даже не освещает, не говоря уже о стационарных порталах или – тем более – о домашних.

— Я это все понимаю, – перебила его. – И именно поэтому нужно запечатать Разлом насовсем!

— Не хочу тебя расстраивать, сестренка, но насовсем не получится, – с долей снисходительности, как для маленькой, произнес Кальд. – Для этого нужно поднять пластину со дна, а без магии до нее никак не добраться. Магия же почти наверняка активирует Разлом.