Книга Богатырский ретрит, страница 18 – Елена Яр

Видя, что он колеблется, я добавила:

— А коли всё равно в навь желаешь, не смею перечить. Но, как и положено, плату за это возьму.

— И цену заломишь такую, что мне не сдюжить? — почти без надежды уточнил он.

— Ну ещё бы! — весело ответила я.

Надеяться на богатырскую выдержку я не стала, с Гордея станется попытаться всё равно за мной прошмыгнуть. Поэтому как следует запечатала дверь, и велела Мраку Васильевичу сторожить. Кот снова завопил.

И что с ним такое? Всё утро орёт, как оглашенный. Сказать, видимо, что-то желает да навыка речевого не имеет. А жаль.

Вообще, коты, когда рядом с волшбой живут, много удивительных навыков получить могут. И говорить начать, и мысли читать, и даже — как я слышала — освоить полёты. Но загвоздка в том, что весь этот рост происходит лишь с перерождением. У котов девять жизней, и если баба Яга его подобрала прямо из-под мамки, то понятно, чего ждать. Мне Мрак достался взрослым, и знать, сколько ему перерождений осталось, предсказать не представлялось возможным. А вдруг последняя? Так что я его берегла. А то мало ли.

В нави было тихо.

Я открыла путь в болото, насколько я помнила, там было одно из самых крупных капищ с нужным мне набором символов. Поэтому придётся потерпеть повышенную влажность, лохмотья стелющегося по земле тумана и плохое освещение. Был день, но, когда я подняла глаза, светило на навьем куполе было едва различимо.

Идти было недолго, но этот мерзкий горб сильно мешал. Уже начинала ныть и настоящая спина, когда впереди замаячили каменные истуканы.

Они очень отдалённо напоминали человеческие фигуры — лишь обтекаемая голова и плечи рождали нужные ассоциации. Глыбы возвышались надо мной почти на треть, и никаких особых признаков не имели. Это люди обожали вырезать глазки, носы или одежду. Здесь вся подобная шелуха была лишней. Всего лишь три каменных зуба, стоящих по кругу, да символы, выжженные на них.

Глаза сразу же нашли тот, чьи линии полностью копировали рисунок, что горел сейчас на моей ладони.

И тут мне стало по-настоящему страшно. Можно храбриться сколько угодно, можно прикрываться своим статусом и равновесием. Но правда была в том, что это существо было не просто сильнее меня. Древнее. Хитрее. Мощнее. Я и видела-то его лишь однажды — через марево навьей силы, которая стояла вокруг меня кольцом в момент моего посвящения.

Не чувствуя ног, рук, и даже не понимая, бьётся ли моё сердце, я протянула руку и прижалась разрисованной ладонью к символу на камне.

Всё замерло. Даже местные, которые весь мой путь шуршали по окрестным кустам, преследуя, но не нападая, застыли в ожидании. Или даже просто поняв, что сейчас может произойти, рванули наутёк, на всякий случай. Потому что жить любили все. Даже те, кто был нежитью.

Мгновения тянулись как смола.

Я подумала, что мне уже не ответят. Но тут камень под моей рукой дрогнул, и я отшатнулась, уловив его вздох. Много мужества мне понадобилось, чтобы стоять и не двигаться, не поддаваться панике, что уже ломилась в мою голову. Превращение, представшее моим глазам одновременно и пугало до икоты, и завораживало своей красотой.

Это даже близко не было похоже на то, как меняла личины я. Никакого марева, поплывшего изображения и неясности. Здесь жёсткое становилось движимым. Каменное начало дышать. Невнятное сложилось в совершенно конкретный образ. Сила плыла волнами, почти оглушая.