Книга Огонь для водолея, страница 37 – Анна Лучок

— Ты… — она ткнула в меня пальцем, — Ты, что это удумала?! Я тебя не боюсь!

Стринга взмахнула рукой, произнесла «картегре», в меня врезались потоки воздуха, кромсали рубашку, штаны, а где могли доставали до кожи, оставляя мелкие и жгучие царапины. Зашипела и сжалась в комок, пытаясь хоть как-то закрыться. Сапфир буквально пригвоздил к потолку, неприятно стукнув о холодные, неровные доски.

— А ну, спускайся. Или думаешь, я там тебя не достану?

— Х-хватит! Прекрати этот бред. Я-я ничего тебе-е не сделала.

Голос неприятно дрожал, отдельные слова будто застревали в горле и выходило сдавленно, совсем хрипло. Слёзы наворачивались, медленно закрывая плёнкой всё, мешая, сосредоточится хоть на чём-то, быстро протёрла глаза, стирая белую пелену. В груди пульсировал комок злости, выжигал, требовал справедливости. Руки тряслись от желания ответить не только словесно. За что она так, я же ничего не сделала, ладно кричала, но атаковать то зачем?!

— Картегре! — повторила Кристин громче, увереннее и даже топнула ногой.

В меня снова врезались потоки яростных, холодных ветров, царапин становилось больше, а старые, казалось, только углублялись. На руках выступили капельки крови, мгновенно окрашивая порванную рубашку в алый цвет, намачивая и приклеивая ткань к коже. Сжала кулаки. Хватит с меня, нужно сделать хоть что-то, ответить словом или заклинаниям и остановить этот ужас.

— Лашкар.

Произнесла тихо, но влила достаточно силы. Опустилась на пол, хотя чувствовала себя словно парящая пушинка в воздухе. Взглянула на сапфир, который продолжал сиять и требовал убираться куда подальше. Нет уж, хватит бегать, нужно учиться отстаивать саму себя, хватит перекручивать эти ситуации в голове и только мечтать об остроумных ответах.

— Уж я-то тебя научу уму-разуму!

Кристин снова вскинула руку и открыла рот, но я действовала на опережение. Прошептала «лашкар» и впечатала соседку в стену. Раздался короткий глухой стук, и она сползла на пол, схватившись за голову.

— Ты не только охотница на мужей, так ещё и лгунья. — Кристин шипела и тёрла свой затылок, — Или это силы Артура? Используешь бедного мальчика. Картегре!

— Кар!

Крикнула раньше, чем потоки добрались до меня. Между мной и Кристин застыл бушующий комок ветров. Они метались из стороны в сторону, не зная, что делать, выли и стонали. Что-то в этом комке было знакомое, понятное, отзывающееся где-то в глубине меня самой, до щемящей боли в сердце. Я подчинила её стихию, остановила, но понятия не имею, что делать дальше. Стринг как зачарованная смотрела на меня и не смела даже пискнуть.

Сердце неприятно ныло, в животе саднило от горькой обиды и злости. Почему она так поступает зачем. Я никому никогда не желала зла, пыталась держаться подальше, и это совершенно не работало. В доме Шульц достаточно было быть тенью, но здесь в академии каждый норовил задеть, достать, обратить внимание. Надоело.

Я так устала. Я не заслужила этого.

Стринг поднялась, мы обе смотрела на потоки ветров, они были похожи на маленький водоворот, который почти не двигался в пространстве и лишь тихонько завывал, требуя отпустить. Махнула рукой, распуская стихию, повторяя движение мистера Рейнсара, однако этого оказалось недостаточно, ветра лишь хаотично заметались по комнате. Кристин вскрикнула, зажмурилась и стала тараторить все сочетания рун, что успела запомнить.