Книга Хозяйка жемчужной реки, страница 52 – Ольга Иконникова

— Наверно, ей будет лучше побыть в больнице? — спросила я.

Но он покачал головой:

— Да какая больница, ваше сиятельство? В Онеге от нее одно название. Там всего две небольшие комнаты, одна из которых общая палата. И помощник у меня всего один — и швец, и жнец, и на дуде игрец. Я оставлю вам жаропонижающую микстуру на основе плода бобового дерева. Ничего иного, простите, предложить не могу. Могу сделать кровопускание.

Но от этого предложения я с содроганием отказалась, боясь, что это еще больше ослабит девочку. Да доктор и не настаивал.

Нет, я, конечно, понимала, что антибиотики еще не изобретены, но всё скудость предложенных доктором лекарственных средств меня поразила. И наверно, разочарование отразилось у меня на лице, потому что врач вздохнул:

— Простите, ваше сиятельство, уж что могу. Больница финансируется плохо. Да и доставлять лекарства из Архангельска, а то и из столицы — та еще морока.

— Насколько серьезно положение девочки? — спросила я, когда мы вышли из комнатушки.

Он вздохнул:

— Возможно, не доживет до утра. Но если переживет эту ночь, то, может, и выкарабкается. Давайте теплое питье. Если жар спадет, поставьте горчичники. И пусть подышит паром над чугунком с вареной картошкой. И пригласите священника.

Он уехал, а через полчаса у постели больной меня сменила Глафира. Она принесла теплый бульон, и мы попытались напоить им девочку. Глаша открыла глаза, но рассеянный взгляд ее лишь скользнул по комнате, но не остановился на наших лицах.

Я вернулась в дом, поела прямо на кухне. А когда я поднялась на второй этаж, то увидела, что Алябьевы сидят в столовой за столом, который так и не был накрыт к ужину.

— Где носит эту Глафиру? — сердито спросила Юлия Францевна. — Она сегодня целый день будто не в себе. Во время обеда забыла подать хлеб и недосолила рыбу. А теперь опаздывает с ужином.

— Об ужине сегодня вам придется позаботиться самим. На этот вечер я освободила Глафиру Авдеевну от работы.

— Что? — Алябьева буравила меня сердитым взглядом. — Но это просто возмутительно! Вы что же, прикажете нам оставаться голодными?

Но сердитой сейчас была не только она, но и я сама.

— Почему же голодными? На кухне есть еда. Надеюсь, где находится кухня, вы знаете? Там есть куриный бульон и остатки рыбы от обеда. Ах, да! Еще есть земляника! Ваша старшая внучка, кажется, любит ее?

Когда я говорила это, то смотрела на Татьяну. И заметила, как на ее щеках вспыхнул румянец. Она поняла намек, но, похоже, ее не понимала, к каким последствиям привело ее самоуправство.

— Не понимаю, при чем тут моя внучка? И я видела в окно, что приезжал доктор. Что он тут делал, не изволите сказать?

— Ну, почему же, изволю, — усмехнулась я. — Он приезжал к девочке, которую Татьяна Аркадьевна третьего дня отправила собирать ягоды под дождем. И запретила возвращаться домой, пока та не наполнит ими корзинку. Девочка ослушаться не посмела и теперь не может подняться с постели. И не известно, поднимется ли вообще. За священником я уже послала.

Я всё еще смотрела на старшую барышню. Теперь в глазах ее плескался ужас.

Но я не стала ждать ни ее слёз, ни пустых сожалений. Я просто ушла к себе в комнату и стала молиться. Сама я не была особо набожной, но здешняя Екатерина Николаевна, кажется, знала много молитв, потому что сейчас они вдруг всплыли в моей голове, и я произносила их снова и снова.