Книга Хозяйка жемчужной реки, страница 33 – Ольга Иконникова

В столовой забрякала посудой Глафира-старшая, и я восприняла это как знак к ужину и покинула музыкальную комнату. Вслед за мной к столу подтянулись и остальные.

На ужин было жаркое (мясо просто таяло во рту) и очень вкусный ягодный морс. Но даже превосходная еда не улучшила настроение моих сотрапезниц. Мне стало казаться, что это недовольство — постоянная черта характеров Юлии Францевны и ее внучек. Из всех троих только Варя украдкой бросала на меня любопытные взгляды. Но даже она так и не сказала мне за этот вечер ни слова.

Когда Юшкова пришла, чтобы собрать со стола посуду, я единственная поблагодарила ее за очень вкусный ужин. Она смутилась, а Алябьева посмотрела на меня так, словно я сделала что-то дурное. Похоже, быть благодарными они не привыкли, а хорошую работу прислуги воспринимали как нечто должное.

Но я не собиралась их воспитывать. Если они уедут в Архангельск, я на них ничуть не обижусь. Надо будет обсудить этот вариант с Юлией Францевной. После того, как будет понятно состояние здешнего хозяйства, можно предложить ей некую сумму денег, которую я могла бы отправлять на содержание девочек. Тогда сама я могла бы уехать в какой-нибудь большой город — Санкт-Петербург или Ярославль. Особенно, если всё-таки усадьбу удастся продать. Большую часть вырученных от продажи денег я положила бы в банк на счета Тани и Вари. Полагаю, это вполне устроило бы их бабушку. Конечно, распоряжаться этими деньгами до совершеннолетия они бы не смогли, но зато могли бы не беспокоиться о своем приданом. И получали бы с этого вклада проценты.

Эта мысль подбодрила меня. Потому что находиться в обществе людей, которые смотрят на тебя с презрением, было не слишком приятно.

Тут я вспомнила о том, что во время своих прогулок по дому, я не увидела книг ни в одной из комнат. Даже если Кирсановы не были любителями чтения, это всё равно было странно. Они должны были иметь хоть какую-то литературу, дабы не прослыть в обществе невеждами. Впрочем, я обошла еще не весь дом. Да к тому же несколько десятков томов я привезла с собой из Москвы. Нужно будет заняться их распаковкой.

Я вернулась в свою комнату и снова подошла к окну. Был уже поздний вечер, но на улице было светло словно днём.

Сумерки словно застыли на полпути, превратив мир в волшебную акварель. Всё вокруг будто подернулось полупрозрачной молочной пеленой. На небе не было ни звезд, ни луны. И солнце еще не спряталось за горизонтом.

У меня появилось ощущение чего-то нереального. Далекий всплеск рыбы был словно звон хрустального бокала.

Это не ночь и не день. Это время вне времени. Подарок севера. Мистическая пауза, когда грани между сном и явью будто стираются.

И как можно спать, когда за окном светло?

Когда я проснулась, то не сразу поняла — утро уже было или всё еще ночь. В моей комнате часов не было, и чтобы узнать время, мне пришлось встать, одеться и выйти в гостиную, где в простенке меж окнами стояли большие напольные часы. Большая стрелка была между семью и восемью часами.

Для меня прежней это было раннее время. Но тут уже вовсю кипела жизнь. Услышала я, что Глафира-старшая во дворе за что-то отчитывала Глафиру-младшую. А чуть поодаль наш конюх, он же кучер, вел лошадей на луг.

Я вернулась в комнату, причесалась и выглянула в то окно, что выходило на реку. Там снова был плот, только пока он еще стоял у берега. А рядом с ним был не только вчерашний мальчишка, но и какой-то старик.