Книга Хозяйка жемчужной реки, страница 100 – Ольга Иконникова

О, я прекрасно помнила об этом! Особенно по ночам, когда Илья Александрович приходил ко мне в снах. Это было волшебно и ужасно одновременно. Пока я еще спала, общение с ним придавало мне сил. Мне казалось, что всё это наяву. И, кажется, я улыбалась.

Однажды мне сказала об этом даже Глаша Меньшая.

— Вас, должно быть, что-то хорошее приснилось, ваше сиятельство? — спросила она, когда принесла мне утром чашку чая.

Я, покраснев, кивнула. Да, сон был хорошим. А вот пробуждение каждый раз заставляло меня ощущать мучительную тоску.

Я пыталась убедить себя, что это глупо. Мы с Меркуловым не были не то, что обручены, но даже ни разу не говорили о каких-то чувствах. Разве он объяснялся мне в любви? Разве делал хоть что-то, что позволяло бы мне надеяться, что между нами что-то есть? Нет.

Так с чего же я решила, что я ему небезразлична?

Я всё придумала себе сама. Я вела себя не как человек из двадцать первого века, а как кисейная барышня из девятнадцатого. Тоже мне, Татьяна Ларина нашлась!

Впрочем, следовало порадоваться хотя бы тому, что я не написала ему какого-нибудь нежного письма и не скомпрометировала себя.

Теперь я нечасто выезжала в Онегу, хватало дел в поместье. Правда, я не могла не думать о том, что до сих пор не знаю, кому принадлежала эта земля. Ответа на направленный в Петербург запрос я так и не получила. И в глубине души я понимала, что это могло объясняться действиями всё того же Меркулова. За небольшое вознаграждение любой служащий в министерстве согласился бы попридержать ответное письмо.

Может быть, граф потому и задержался в Петербурге, что был занят оформлением документов. От таких мыслей мне становилось не по себе.

Но иногда в уездный город выбираться всё-таки приходилось — Таня и Варя не должны были совсем одичать в нашей глуши. Если я не хотела, чтобы они превратились в замкнутых и боящихся общества барышень, им нужно было общаться со сверстниками.

В Онеге было не так много семейств, которые устраивали званые вечера для молодежи и детей. Но когда такое случалось, приглашения отправляли и нам. И вот на сей раз мы приехали в дом главы местного отделения банка Георгию Ивановичу Волчкову, сыну которого исполнялось пятнадцать лет.

В саду был накрыт богатый стол, и дети искренне радовались привезенным из Архангельска сладостям. А сам виновник торжества с сестрами были актерами домашнего кукольного театра, представление которого в этот день вызвало особенно бурные аплодисменты гостей.

Я подумала о том, что нужно бы устроить праздник и у нас в имении. Этого наверняка от нас ждали. Многие помнили о том, какие пиршества закатывал Георгий Андреевич Кирсанов.

Но всё это требовало немалых средств, и моя внутренняя жаба пока не готова была пойти на такие расходы. А приглашать гостей и экономить на всём значило вызвать лишние пересуды и упреки в жадности.

— Не думала, что вы решитесь сюда приехать! — услышала я вдруг женский голос за своей спиной.

Я вздрогнула и обернулась. Анастасия Зиновьевна Дубинина столь редко удостаивала меня своим вниманием, что по голосу я ее не узнала.

Я посмотрела на нее с удивлением, не вполне понимая смысл ее слов. Что она хотела сказать этой странной фразой? Впрочем, я не сомневалась, что раз уж она подошла ко мне, то изволит это объяснить. Так оно и случилось.