Книга (не) Случайная для дракона, страница 23 – Алиса Меру

Он пришёл не просто так, — поняла я. — Он пришёл с целью.

— Хорошо, — сказала я. — Говори.

Он чуть удивился — ожидал сопротивления, не ожидал согласия. Потом улыбнулся — по-настоящему, без придворного лоска.

— Вчера на приёме, — начал он. — Ты спросила Вейна про детей. Рассмешила Дарью с подругами. Помогла Марте не упасть. — Пауза. — За два года — ни разу ничего подобного.

— Люди меняются.

— Не так, — сказал он. — Не за три дня. Не после потери сознания. — Он смотрел на меня. — Эвелин. Я не Каэль. Я не собираю доказательства и не строю версии. Я просто смотрю на человека и вижу.

— И что ты видишь?

— Кого-то другого, — сказал он тихо. — Не злого. Не холодного. Кого-то кто растерян и старательно это скрывает. Кого-то кто задаёт вопросы которые Эвелин никогда не задавала — про мир, про людей, про то как здесь всё устроено.

Тишина.

Я держала кружку двумя руками и смотрела на него.

Видит, — подумала я. — Видит почти всё. И при этом — не бежит к Каэлю. Сидит и пьёт горьковский корень.

— Рэн, — сказала я осторожно. — Почему ты мне это говоришь.

— Потому что ты не опасная, — сказал он просто. — Что бы ни произошло — ты не опасная. Я это чувствую. — Пауза. — А Каэль не умеет чувствовать. Он умеет только анализировать. Это его и сила и проблема одновременно.

Вот как, — подумала я. — Значит они разные.

— Расскажи мне про него, — сказала я.

Рэн поднял глаза.

— Про Каэля?

— Да.

Он помолчал секунду. Потом откинулся в кресле — расслабленно, как человек который принял решение говорить правду.

— Он вырос в бедности, — сказал Рэн. — Ты это знаешь — все знают. Но никто не знает как именно. — Пауза. — Я моложе на шесть лет. Я помню когда нам нечего было есть. Я помню как он отдавал мне свою еду и говорил что не голоден. Врал. Я был маленький — верил. Потом вырос и понял.

Я молчала.

— Он всё сделал сам, — продолжил Рэн. — Армия, звание, герцогство. Каждый шаг — сам. Без протекции, без денег, без имени которое что-то значило. — Пауза. — Когда у тебя нет ничего кроме себя — ты учишься контролировать всё что можешь. Это единственный способ выжить.

— Поэтому он такой, — сказала я тихо.

— Поэтому, — согласился Рэн. — Закрытый, жёсткий, не подпускает близко. Это не характер — это броня. Просто броня срослась с кожей и он уже не помнит что под ней.

Я думала об этом.

Детский дом, — всплыло у меня. — Я тоже знаю как это — когда рассчитываешь только на себя. Когда стена строится кирпич за кирпичом и в какой-то момент перестаёшь её замечать.

— А Лира, — сказала я осторожно. — Она для него кто.

Рэн помолчал. Дольше чем обычно.

— Она появилась когда ему было двадцать два, — сказал он наконец. — Он только получил первое офицерское звание. Только начал зарабатывать. Нашёл её — двенадцатилетнюю, одну, без семьи. Взял. — Пауза. — Это был первый раз когда он кого-то впустил. Понимаешь? Первый. За двадцать два года.

Я понимала.

— И поэтому он ей верит.

— И поэтому, — тихо сказал Рэн. — Он не умеет не верить ей. Это не слепота — это... — он подбирал слово, —...это единственная щель в броне. Которую он сам же и оставил.

Вот как, — думала я. — Вот почему. Не наивность. Не глупость. Первый человек которому он открылся — и теперь не может закрыться даже когда надо.

— Рэн, — сказала я. — А ты? Ты ей веришь?