Книга Уберите этого рогатого!, страница 28 – Анна Платунова

— Не-а.

— Дейм живет у меня! — выпалила я, поднимая вверх ладони, мол, сдаюсь. — Временно! Пока ждет комнату в общаге! Ему некуда было идти, и я предложила пожить у меня!

Воцарилась тишина, в которой раздавалось лишь позвякивание столовых приборов: в гробовом молчании мама раскладывала по тарелкам содержимое контейнера. Проскрежетали по полу ножки стула: папа расположился так, чтобы держать в поле зрения всех троих.

Лишь Дейм оставался невозмутим. Он сунул в рот ложку маминой стряпни и сказал:

— Потрясающе вкусно! Вы умеете готовить голубей!

Мама чуточку оттаяла.

— Спасибо, Дейм. Непросто, наверное, одному так далеко от дома. Скучаешь по родителям?

— У меня нет родителей, — сказал Дейм, соскребая ложкой остатки мясной начинки: выглядело это так, будто бедолага впервые за долгие месяцы дорвался до нормальной еды. — Только… м-м… дальние родственники.

— Ах! — вымолвила мама, прижав руку к груди. — Мне невероятно жаль это слышать!

Она смотрела на Дейма тем самым что-же-ты-за-бедняжка взглядом, которого удостаивались лишь тощенькие воробьи, бездомные щенки и Жупочка, искусно притворяющийся самым несчастным котиком в мире.

Оказалось, что Дейм, как и наш кот, умеет завладевать материнскими сердцами. Он поднял на мамулю большие грустные глаза:

— Ничего. Я привык.

Мама поскорее сгребла ему со своей тарелки порцию голубцов, села, подперев ладонью щеку, и с умилением принялась наблюдать за тем, как Дейм их поглощает.

Мама нейтрализована. Оставался отец.

После обеда мама занялась инспекцией полок и пришла к выводу, что надо пополнить запасы — я даже спорить не стала, бесполезно. Мама написала список на половину тетрадного листа. Подумала-подумала и исписала вторую половину.

Так и хотелось сказать: «Мам, честно, может, хватит меня опекать?» Агнес, выпорхнув из-под родительского крыла, не позволяла ей верховодить. Как же я завидовала порой характеру старшей сестры. Мне-то приходилось отдуваться за нас обеих: всю нерастраченную энергию мама направляла на меня и, признаться, слегка душила своей заботой.

— Пройдемся по магазинам вместе, Иви, — позвала мама, поправляя перед зеркалом шляпку.

Хорошо, что мама не знала, что в моем случае «вместе» означало она, я и Дейм на хвосте.

— Никак не могу, мамуля. Завтра важный семинар, надо готовиться!

Мама обернулась на меня с видом: «Не верю, но спорить не стану». На самом деле мама планировала стратегический ход: оставить папу с Деймом наедине, чтобы они поговорили по-мужски и папа разузнал все подробности об этом студенте по обмену.

— Ладно, готовься, — вздохнула она, от дверей крикнула: — Мальчики, не скучайте!

Ну и утречко, скорей бы оно закончилось. Я вытащила из рюкзака первую попавшуюся тетрадь с конспектами и вернулась на кухню, где шумела вода. Оказалось, что Дейм стоял у раковины и мыл посуду. Я втиснулась в укромное местечко в уголке между плитой и стеной, раскрыла тетрадь, отгородилась ею от внешнего мира как щитом.

— Дейм, играешь в осаду? — спросил папа. — Иви, у тебя ведь где-то оставалась доска? Я привозил.

— Раньше не играл, но готов попробовать, если вы объясните мне правила, — ответил Дейм.

Мой фамильяр всегда за любой кипеш, кроме голодовки! Но лучше пусть играют, чем продолжат сидеть в гнетущей тишине, изредка разбавляемой папиным задумчивым «Хм».