Книга Триединое Королевство, страница 62 – Anne Dar

— Я Металл. Быть Металлом – синоним бесстрашия пред бытием.

— Ну, знаешь, разные Металлы бывают, – девушка замялась. – Есть такие, как я…

— Какие “такие”? Добрые?

— Спасибо… Обычно меня называют мягкотелой.

— Кто так говорит?

— Отталия, например.

— Она неправа. Быть добрым и мягкотелым – разные понятия. Однако жестокой неправотой своей она неплохо описывает себя саму. Значит, говоришь, бывают разные Металлы. И не все бесстрашны. А кто самый бесстрашный из вас?

— Багтасар, конечно же. Потому и говорю тебе: попробуй с ним, как бы это выразиться… Поладить. Заполучить его лояльность.

— И многие среди Металлов одарены его лояльностью?

— Он наш Король, так что… – поймав на себе мой красноречивый взгляд, Тофа поняла, что меня интересуют имена узкого круга, а не фразы вроде “он заботится о нас всех”. – Ближе всего к Багтасару находятся Проктор и Рея. Они одарены его безусловной лояльностью. Дальше… Пожалуй, Гектор и Жарноваль, как его верные подданные в жёсткихделах, и ещё, конечно же, Сольвейг… – в окно вдруг влетел голубь и закурлыкал, чем отвлёк рассказчицу.

Носителей имён Гектор и Жарноваль я ещё не встречала, а вот имя Сольвейг меня удивило. Проктор и Рея мне понравились почти так же, как Багтасар, но Сольвейг вызывает у меня резко полярную эмоцию. Так почему вдруг он выделяет её? Ведь девочка совсем не примечательна, если не брать во внимание её неустойчивое психологическое состояние…

— Так ты будешь заставлять его ждать? – голос Тофы опускается до состояния шёпота, она смотрит на меня украдкой, исподлобья, как бы читая книгу. – Не переживай о Кайе, я за ней присмотрю, как если бы она была моей собственной сестрой, честное слово. И когда она придёт в себя, я сразу же пошлю к тебе гонца с новостью. Всё будет хорошо. Обещаю. А ты… Это… Не упусти шанс подружиться с кем-то более сильным, чем я.

— Думаю, ты здесь самая сильная.

— Пожалуйста, не льсти мне попусту.

— Я всегда говорю подобные вещи от чистого сердца, – поднявшись со стула, я направляюсь к двери и на ходу поясняю свою предыдущую мысль: – Нет большей силы, чем доброта.

— Ты права, но…

— Но?

— В королевствах зачастую Власть решает больше, чем Доброта. И жестокая Власть бывает спасительнее чаще, чем чистейшая Доброта, способная завести её избравшего в безжалостную пучину боли. Я знаю, о чём говорю, потому как живу здесь не первый день. Подружись с Багтасаром. Если сможешь.

* * *

Я выхожу на улицу и, ощутив тепло погожего сентябрьского дня – всё-таки в “часовне” прохладновато, – чуть зажмуриваюсь от солнца, благословенно озаряющего собой сад, но пока ещё не нас – мы в тени высоких деревьев.

Рядом с Багтасаром стоит какой-то крупный мужчина, по сердцебиению которого я с лёгкостью распознаю в нём Металла. Он высок, но ниже Багтасара, широкоплеч и можно сказать, что некрасив собой: тёмные волосы и борода растрёпаны, уши большие и, как обычно высказывается Кайя, “выражение лица злодейское”, взгляд недобрый. Одет в чёрные штаны, подпоясанные металлическим ремнём, мощный торс оголён, на плечах необычная для сезона шуба из натуральной шерсти крупного и неизвестного мне зверя. Он будто докладывал что-то Багтасару, но стоило мне появиться, как сразу же заглох.

— Диандра, – первым заговорил Багтасар, обернувшийся на звук скрипнувшей позади меня двери часовни. – Позволь представить тебе моего помощника: Скорч Жарноваль Литий.