Книга Его одержимость. Время вспять, страница 61 – Дилара Александрова

— Какой ужас! Сделайте что-нибудь! — послышался чей-то крик из толпы.

Через несколько мгновений, расталкивая гостей, выбежал Файрон. Схватил собственного сына за талию и оттащил его от Аламены, отчаянно хватавшегося за окровавленный нос.

— Отпусти меня! — кричал Кассарион, неистово болтая ногами в воздухе. — Я ему еще не весь нос сломал!!!

— Уймись! — кричал отец, сжимая сына стальной хваткой. — Хватит, Кассарион!!!

Парня удалось успокоить только через несколько секунд, когда подоспела мама. После случившегося чете Даркомор пришлось усиленно перед всеми извиняться, а затем спешно откланяться, благодаря судьбу за то, что Император ничего не видел. Семья покидала прием под взгляды, полные осуждающего любопытства.

Уже в машине у них случился серьезный разговор.

— Что это был, сын? — холодно и сдержанно спросил Файрон, давая понять, что зол. Очень зол.

— Он оскорбил Джудит, и маму тоже, — пробубнил Кассарион, глядя на спинку переднего кресла. Прибыли они на прием в просторном лимузине, так что Кассу не повезло — здесь достаточно места, чтобы родители сидели напротив, словно на допросе, и бежать было некуда. — Он назвал Джудит бездомной дворнягой, а маму упрекнул в том, что она игнорирует своих родственников с Баллу. А еще сказал, что Даркоморы подобрали нищенку с бедных кварталов.

Файрон, откинувшись на спинку кожаного кресла, сжал челюсть до играющих желваков:

— Ах, вот значит как… — процедил он сквозь зубы.

— Дорогой, не слушай, какую ерунду они тебе говорят. Это всего лишь дети, — нервно ответила Виктория.

— Они не дети, — возразил ей муж.

— Все равно, это не повод решать конфликты силой, — выдохнула Виктория. — Насилие — это лишь способ опуститься на дно. Кассарион, обещай мне, что больше никогда не будешь вступать в драки и начнешь решать все проблемы диалогом.

— И какой же диалог ты предлагаешь? — вскинул брови Файрон. — Нажаловаться родителям? Так они назовут тебя презренным доносчиком. Или просто согласиться и уйти? Будет еще хуже. Тебя назовут слабым, а у слабых на Баллу нет будущего. Это помешает его репутации в академии. Земля слухами полнится, так ведь у вас говорят?

— Я не понимаю, что ты имеешь ввиду, — удивленно прыснула Виктория.

— Я очень, очень недоволен случившимся, — спокойно ответил Файрон, глядя в упор на сына. — Скандал, разбитая посуда, удар по нашей репутации… на самом деле это ужасно. Все увидели, как мой сын несдержан, — сказал он.

— Правильно, нужно решать проблемы мирным путем… — согласилась Виктория, но Файрон закончил фразу, перебив ее:

— …ты совсем забыл, чему я тебя учил. Очень, очень грязная работа, Кассарион, — холодно отчитал его Файрон. — Ты оставил много следов. Научись решать проблемы тихо, чтобы обидчик понял, как делать не следует, а не обозлился на тебя еще больше за публичное унижение. Чтобы никто, кроме вас двоих не знал, что произошло. В таких делах главное — выдержка, а не разгромленная посуда. Все и так поймут, что к чему. И ты останешься победителем.

— Понял, — виновато ответил Кассарион, уверенно кивнув. — Прости, папа.

— Что?! — вспыхнула Виктория, всеми силами старавшаяся сохранить самообладание, но и у нее был предел. — Файрон, что ты только что сказал?!

— Мы друг друга услышали, — лаконично ответил муж.