Книга Его одержимость. Время вспять, страница 113 – Дилара Александрова

Иногда женщине казалось, отпусти она Астер из рук, сразу же потеряет ее. Своим теплым тельцем девочка заслоняла ту зияющую дыру, что битым стеклом кровоточила у нее в груди.

Глаза Виктории опухли и стали красными. Бывало, женщина посещала кабинет, где сидел в своем кресле мрачный Файрон и ничем не занимался — просто глядел на потухший экран монитора у себя на столе. Она медленно шла к окну и обращала взгляд вдаль, на дорогу, теряющуюся в дымчатом горизонте. Муж вставал, обнимал жену — так же молча. Им не нужно было слов. Так они могли стоять по часу, или даже два. Виктория тихо плакала, а Файрон клал руку на ее голову и прижимал к себе. Наверное, так было легче. Наверное…

— Ну, как? — спрашивала тревожно Джудит каждый раз, когда родители Кассариона приходили к порталу, справиться как у нее дела.

— Все так же, — Файрон редко приносил хорошие вести. — Анализ активности портала не дает никаких гарантий. Нужно просто ждать.

Кэролайн, таскавшая внучке обеды и полдники, всегда прятала взгляд. Она считала, что целиком и полностью виновата в том, что произошло.

— Если бы я не настояла, если бы ты осталась дома… — начинала она, но Джудит ее останавливала.

— Хватит, ба, — говорила она, тем не менее, не переубеждая ее. Слишком было больно. — Если бы да кабы. Мы не можем знать, что случится даже в следующую секунду. Я очень люблю тебя, какие бы мы ошибки не совершали в своей жизни. Просто знай это, вот и все.

Она говорила это таким грустным голосом, что Кэролайн понимала — жалеет. Тысячу раз жалеет о том, что послушалась ее и все-таки пошла на выпускной.

И в самом деле, Джудит прокручивала в голове события, которых никогда не было. Вот, она отказывается идти на праздник, остается дома и… ничего не происходит. Касс, разгоряченный обидой и отказом, со временем остывает, и они снова находят общий язык. Может быть не такой, как раньше, но все же… ей хотелось бы, чтобы было так, и никак иначе. Но разве прошлое изменишь?

Это не бабушка виновата, а она. И больше никто.

В воспоминаниях тысячу раз всплывали его последние слова, полные ядовитой обиды, и тысячный раз жалили ее: Джудит закрывала глаза, из-под ее век катились горькие слезы.

Больные слова, до невыносимости страшные. Однако, когда она прокручивала их в голове, будто прикасалась к Кассариону еще раз, и, несмотря на боль, становилось как-то легче.

А потом она вспоминала последнее слово, которое он произнес, глядя на нее огромными виноватыми глазами:

«Прости».

Это слово жалило сильнее всех. Прости… она и не думала обижаться на него. Ни сейчас, ни когда-либо еще. Кассарион думал, что причинил ей боль, и Джудит навсегда вычеркнет его из своей жизни, поэтому отчаянно хотел все исправить. Хотя бы в самом конце…

Глупый. Даже если бы она очень сильно хотела, не смогла бы забыть его. Слишком сильно они срослись. Судьбами, телепатиями, увлечениями, разговорами, общими чувствами — одними на двоих. Слишком много всего, что пришлось бы вырвать из своей души, раскурочив ее до основания. Нет. Она не могла убрать Кассариона из своей жизни, какие бы импульсивные поступки он не совершал.

— Капитан Коршунов, — Джудит смотрела на Дмитрия с надеждой, когда он приходил проведать караул. — Аборигены же не закроют портал, да? Скажите, что еще есть шанс…