Книга Гончар из Заречья, страница 91 – Анна Рогачева

Лука тяжело вздохнул.

— Кто работать будет на этой общей пашне? Сейчас все на сенокосе. Я даже из соседней деревни косарей позвал. Народу слишком мало. Одни бабы да старики остались, и те все делом заняты. Скоро ярмарка в Стар-городе, все на то и работают.

— Народ найдётся, – раздался голос Глеба, – я об этом позабочусь. Нужно дома ремонтировать, что бы людей приходящих заселять. Да и главное тут, не сколько народу, а то, как правильно силы распределить.

Все взгляды устремились на него.

— Не нужно, чтобы все вышли пахать общинное поле. Нужно, что бы каждый трудящийся знал, что его работа будет оплачена, и цена за его труд будет справедливая. Нужен учет. Трудодни, которые будут записаны на дощечке. Чтобы каждый видел, что его работа учтена. И в конце сезона нужно всё делить, согласно этим записям.

Зоя замерла, услышав про трудодни. Пот холодной струйкой скатился вдоль позвоночника. Это слово могло быть из её прошлой жизни ровно так же, как и из этой. Она задумалась, глядя на Глеба, но потом, с видимым усилием, отогнала эту мысль. Она заставила себя вернуться в реальность и слушать дальше.

Он говорил о том, о чём она лишь смутно догадывалась. О том, что люди должны видеть наглядно, кто и сколько сил и работы вложил в общее дело.– А кто будет вести этот учёт? – спросила она.

— И кто решит, сколько трудодней стоит день пахоты, а сколько – день сторожа?

— Учёт будет вестись сообща, – ответил Глеб. – Мы выберем старосту и двух счетоводов. Должны быть представители и от мужчин, и от женщин. А стоимость труда….

Он на миг задумался. – Это мы обсудим всем миром. Но основа проста – труд на общину, это в первую очередь. Свой огород – после. Это как в лесу – сначала стая добывает большого зверя, чтобы хватило всем, а потом каждый может и белку для себя поймать.

Разговор оживился. Архип кивал, вставляя практичные замечания. Лука, сначала молчал, но потом начал втягиваться в разговор, задавать вопросы. Глеб внимательно слушал и что-то записывал угольком на большом куске бересты.

Зоя наблюдала, как мужчины, ищут ответы на вопросы, которые сами же себе и задают. Глеб говорил мало, но каждое его слово было на вес золота. Архип задавал вопросы, а он отвечал, глядя на ситуацию с разных сторон. Оба пытались развеять сомнения Луки, которые он высказывал.

Когда свеча догорела почти до основания, Лука тяжело поднялся.

— Ну что ж… Завтра соберу народ. Но знайте, не все примут, заранее предупреждаю.

— Нам этого и не нужно, – сказал Глеб, впервые за вечер вставая со своей скамьи. Он казался еще выше в доме с низкими потолками. – Начнем с малого, а дальше люди сами потянутся.

Зоя шла домой рядом с молчаливым Архипом. В голове гудело от мыслей, но страха уже не было, было тревожное возбуждение.

— Ну что? – наконец спросила она у своего молчаливого спутника.

Архип долго шёл, не отвечая.

— Тяжелый человек, – наконец изрек он. – Но голова у него работает, как надо.

Зоя вздохнула, глядя на первые звезды, появившиеся на небе. Человек из леса, одиночка. Возможно, он единственный, кто способен помочь им построить не просто хозяйство, а нечто большее – сообщество. Довериться ему было страшно. Но если не довериться, то значит, обречь свою мечту на медленное угасание.

Вечером, когда Зоя с Архипом ушли по домам, Лука проводил Глеба к его новому дому. Эта была крепкая пятистенка, которая стояла недалеко от дома дедушки Макара.